Девочка-лед

— Что за бред, — фыркаю, но решаю дальше не возмущаться. Молча беру с полки вторую чашку и завариваю снова. Горячий чай я не пью, и потому, узорчатую, пузатую кружку отставляю в сторону. Илья стоит неподалеку и снова заглядывает в холодильник.

— Опять есть собираешься?

Стреляет в меня колючим взглядом.

— Борщ здесь, если ты его там ищешь, — сообщаю я ему, кивая в сторону плиты. — У тебя свитер в крови, кстати. Плечо.

— Мать твою, — раздраженно цокает языком.

Не говорит ни слова. Подходит ко мне, отодвигает одним движением в сторону и заглядывает наверх, вытягивая шею.

Там на полке у бабы Маши хранится аптечка. Это я заметила, когда марафет наводили.

Илья достает небольшую коробку и направляется к деревянному столу, укрытому расписной скатертью. По пути одной рукой снимает свитер.

Ну да, я бессовестно его разглядываю.

Хорош… Глупо отрицать очевидное, верно? Я ж девочка, мне можно поглазеть. Все Л — логично.

Профиль напряженный. Сигарета в зубах дымит. Разматывает пугающе темный бинт. Кровищи опять.

Не заживет ведь так! То кулаками машет, то дрова колет.

— Дай помогу, что ли, — отталкиваюсь от столешницы.

Ноги сами к нему несут, вот правда… Ему ж действительно неудобно, а мне несложно.

Подхожу. Невозмутимо перебираю бутылечки, открываю новую упаковку с бинтами и смотрю на кровоточащую рану.

— А если б в сердце? — качая головой, все же позволяю себе задать этот вопрос.

— Значит, в сердце, — говорит равнодушно и затягивается, отчего кончик тлеющей сигареты ярко вспыхивает.

— Ну и дурак.

Сядь на стул, — ворчу просто из вредности. — Выше меня почти на голову. Неудобно.

— Коротышка, — пытается меня уколоть, но послушно садится. Стряхивает пепел в пустую железную банку из-под кофе.

— Куда там! Во мне метр семьдесят, да будет тебе известно, — выходит обиженно, совсем по-детски. Но мне все равно.

Пару секунд я залипаю на его шею, рельефную спину и широкие плечи. Он еще и пахнет… так волнующе притягательно… Не могу объяснить, но это точно лучшее из того, что удавалось поймать моему носу когда-либо.

В общем, то, что вижу и ощущаю, пробирает до встающих на коже волосков.

Закусываю внутреннюю часть щеки.

Ой, Харитонова, что-то тебя несет не туда…

Отвлеклась я, собственно, помочь же хотела. Очень вовремя вспоминаю об этом, а то стою, как недалекая дура. Разве что рот не открыла. Или открыла?

Беру в руки стеклянный бутылек. Заливаю рану обеззараживающим раствором.

— Больно? — интересуюсь, невзначай дотрагиваясь до его плеча ладонью.