Девочка-лед

— Кто там? — интересуюсь, не открывая.

— Алена, добрый вечер, это Марина Максимовна.

Я перестаю дышать. Тело сразу же напрягается, а в голове, сталкиваясь друг о друга, начинают кружить беспокойные мысли. Зачем-зачем она сюда пришла?

Некоторое время я стою в полнейшем ступоре, совершенно не понимая, что мне предпринять.

— Ален, это мама Романа, — поясняет женщина.

Я вздыхаю, отодвигаю в сторону шпингалет и высовываю голову за дверь.

— Добрый вечер, Марина Максимовна, — здороваюсь с ней, замечаю, с какой опаской она рассматривает наш отвратительный подъезд.

— Да, милая, знаю. Я, собственно, к маме на чай, — она широко улыбается и демонстрирует мне связку коробок, с уже знакомым названием кондитерской фабрики.

— Мамы нет, она на работе, — выдаю первое, что приходит в голову.

— Вот же не везет, что ж такое, — вполне искренне расстраиваемся она.

— Ну, — я пожимаю плечами, — может, в другой раз.

В глубине души, надеюсь, что никакого другого раза не случится.

— Че, кто там? — раздается прокуренный голос матери за моей спиной.

Черт возьми, только не это… Я опускаю глаза в пол, когда Екатерина отодвигает меня и широко распахивает дверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Эт еще че за пигалица тут нарисовалась? — разглядывает гостью с ног до головы. — Каким ветром тебя занесло сюда, дамочка?

Марина Максимовна явно пребывает в состоянии шока.

— Катюш, — ее губы трогает грустная улыбка, когда она рассматривает подругу, которую не видела более двадцати лет. — Скажи, ты меня совсем не помнишь?

Катерина чешет затылок и косится на нее с подозрением. Вроде как совсем не узнает институтскую подругу, но в тот момент, когда мама Романа начинает плакать, в ее глазах я замечаю нечто, похожее на удивление.

— Куда ж ты пропала, Катюш, — промокнув глаза платочком, тихо произносит Марина Максимовна.

— Крестовская, — Катя смотрит на нее так, будто не верит тому, что видит. — Ты?? Фигассе, вот это да…

— Я, — радуется женщина, как ребенок. — Катенька, столько лет, и вот, я нашла тебя!

— Ну дела… — она застывает на пороге со странным выражением лица, словно не зная, как вести себя дальше.