Девочка-лед

Что еще ты от меня скрыл? Почему не говорил, что навещал Веронику?

— А то ты сама не понимаешь!

— Не понимаю, да! Мог бы просто поставить меня в известность, — мне не удается скрыть обиду.

— На черта тебе знать, что с ней? Я пошел туда лишь потому что меня мучило чувство вины, ясно? — повышает он голос.

— Ясно, — выдергиваю свою ладонь из его. — Я хочу уйти, пусть меня выпустят.

— Сдурела? Куда? Давай вернемся в дом и спокойно поговорим.

— Нет, я не собираюсь туда возвращаться, твои родители правы, а я хочу назад в Москву.

Отпусти, я вызову такси.

— Твою мать, Лисицына, вы меня все сегодня задолбать решили? Даня, дай ключи, — кивает в сторону припаркованной неподалеку камри.

Охранник по имени Даня послушно достает из кармана брелок.

— Садись в машину, Лисицына. Сам отвезу вас домой, — бросает Рома через плечо сухо. — Такой день испортили…

Я возвращаюсь в машину, сажусь на пассажирское сиденье и складываю дрожащие руки на колени.

— Ален, давай проясним, — Рома выключает телефон, разрывающийся от входящих звонков.

 — Что конкретно тебя так расстроило?

— Твоя ложь, Ром, — отзываюсь глухо.

— Ты про Роттердам? Так я не собирался туда ехать, потому и не стал говорить, — снова злится он.

— Ты ведь даже не посоветовался со мной, — качаю головой.

Цокает языком и раздраженно вздыхает.

— Пошли на свежий воздух?

Выходит из машины и я тоже плетусь следом за ним в сторону плохо освещаемой детской площадки. Так странно. Сегодня здесь нет ни подростков, ни местных алкоголиков, ни бомжей.

Пустая скамейка и качели.

— Иди сюда, — Рома берет меня за руку и усаживает к себе на колени, хотя я и пытаюсь сопротивляться.

— Ну скажи мне, Лиса, какие советы ты имеешь ввиду? — убирает волосы, упавшие мне на лицо.

— Я про учебу. Ты должен поехать!

— Все, я даже слушать этот бред не хочу. Ты глупая, что ли? Не понимаешь, что тогда нам придется расстаться? Это же другая страна!

— Лисицына, лучше молчи, — сжимая челюсти, предупреждает он.

Какое-то время мы просто сидим и не разговариваем.

Я не знаю, как до него достучаться. Стена… Не слышит. Не хочет понять, что нельзя вот так резко взять и перечеркнуть то, к чему шел долгие годы. В учебные заведения такого уровня не берут просто так.

— Слушай, я хотел все это сделать иначе, но раз ты не осознаешь всю серьезность моего отношения к тебе, скажу сейчас, — его пальцы касаются моей шеи и медленно скользят к подбородку. — Посмотри-ка на меня.

Послушно поднимаю голову, и наши глаза встречаются.