Девочка Лютого (СИ)

Оставшись одна, сразу набираю Раевского. Он берет трубку почти мгновенно.

– Слушаю.

– Олег, мне нужна твоя помощь, – выпаливаю я.

– Что у тебя с голосом? Ты там ревешь, что ли? – подозрительно спрашивает он. – Я плохо переношу бабские слезы, так что за утешением – это не ко мне.

– Пока не реву, и мне нужна от тебя помощь посущественнее, чем утешительные слова.

– Ну-ка, ну-ка. Что от меня тебе понадобилось такого, чего не может Лютаев? Или… Ты не хочешь просить его? А может, ему не надо о чем-то знать?

Догадливый, блин.

– Я хочу, чтобы мне помог именно ты.

– Какая интрига, – ворчит Раевский. – Выкладывай. А там я уже решу, помогать или нет.

Что-что, а выкладывать абсолютно все мне совершенно не хочется. Я сейчас не в том состоянии, чтобы выворачивать душу. И так вот-вот начну задыхаться.

– Я хочу спрятаться, и так, чтобы Макс меня не нашел.

– Ты там с дуба рухнула, что ли? – присвистывает Олег. – Не поверю, что он сделал тебе что-то плохое. А если вдруг ты, отдав ему самое ценное, думала, что Макс обязан сразу после этого сделать тебе предложение руки и сердца, а, когда он утречком замуж не позвал, решила его таким способом наказать, то ты – дура.

Несмотря на то, что слинять из-под опеки Лютаева я хочу по совсем другому поводу, полные сарказма слова Раевского меня задевают. Потому что да. Утром в голове у меня рисовались радужные, почти идиллические картинки нашего совместного будущего.

– Дело совсем не в этом. Макс ничего мне не сделал. Я… никого не собираюсь наказывать.

– Ну так поднимись к себе и собирайся со своими мыслями сколько тебе влезет. За каким хреном прятаться?

– Я не так выразилась, возможно, но я сейчас не могу подбирать слова, ты поможешь или нет? – срываюсь я, чувствуя, как снова подступает паническая атака, вызванная воспоминаниями, наложившимися на болезненную реакцию на участие Макса в деле отца.

Надо успокоиться. Сейчас ничего не происходит. Все в прошлом. Надо просто взять себя в руки. Вдох-выдох.

Услышав в моем голосе начинающуюся истерику, Олег перестает язвить.

– Дурное дело ты затеяла, милая. Вон, одна неделю назад тоже решила прятаться, увольняться, а потом сама, закусив подол, побежала просить прощения, и суток не прошло.