Девочка Лютого (СИ)

Он ласкает мою грудь…

Вот я постанывая трусь о напряженный член подо мной… Он направляя сжимает мои ягодицы…

– Припоминаешь? – усмехается, кажется, Макс. Так вроде его называл тот второй.

Боже мой… я двадцать лет себя хранила для единственного, а мой первый раз произошел так? Я в отчаянии закрываю лицо руками.

– Вещи, говоришь, остались в доме у Комолова?

Я обессилено киваю.

Стоило убегать от одних насильников, чтобы тут же лечь под другого? Неужели ему было непонятно, что я не в себе? Или мужикам на это плевать?

– И что мне теперь делать? – шепотом спрашиваю я.

Этот вопрос скорее обращен ко вселенной. Как все это могло случиться всего за несколько часов?

Еще вчера все было просто отлично, и ничего не предвещало беды. А теперь на меня столько всего свалилось.

Макс задумчиво барабанит пальцами по столу и кивает самому себе, словно принимая какое-то решение.

– Слушай сюда, малахольная. Я сейчас отъеду ненадолго. А ты пока сиди здесь: сохни и не рыпайся. Не обессудь, я тебя пока запру, чтоб не обнесла мне квартиру.

Особо тут не шляйся, твое место обитания – кровать. Ну, туалет найдешь. Вернусь, разберемся, куда тебя девать. Спасибо Раевскому – подкинул он мне проблем. Надо было и впрямь тебя ему отдать, – махнув рукой, он выходит из кухни.

А я остаюсь сидеть, хлопая глазами.

Как это отдать? Какому Раевскому?"

"Макс хлопает дверцами шкафа где-то в спальне. Затем, судя по звукам льющейся воды, кочует в ванную комнату, после чего, поигрывая ключами, снова нарисовывается на пороге кухни.

Все-таки он пугающий. Высоченный, широкоплечий, мышцы бугрятся под черной футболкой. Даже щетина немного воинственная. Никогда не думала, что блондины могут выглядеть такими опасными.

– Ты меня хорошо поняла?

– Да, – и киваю для усиления эффекта. Здесь оставаться страшно и неуютно, но оказаться на улице без всего в сырой одежде еще страшнее.

Чего уж тут непонятного: сидеть, ждать и не отсвечивать.

Жутко, что он меня запрет, но и идти мне все равно некуда.

Посверлив меня взглядом, Макс, видимо, удовлетворяется выражением покорности на моем лице, и уходит.

Я слышу, как хлопает входная дверь, и как лязгает запираемый замок.

Я остаюсь одна. В чужой квартире. Голая. Без ключей, телефона и документов.

И внезапно мне становится спокойно, наверно, потому что в эту минуту ни от кого рядом не исходит угроза. А может, именно сейчас на меня полностью подействовал укол.

Допив уже остывший чай, я решаюсь на небольшое самоуправство.