Девочка Лютого (СИ)

Решив вытереть испарину, я автоматическим жестом заправила волосы за ухо, забыв, что в этой руке у меня зажат нож. Острие было направлено вниз, и я чиркнула им себе по шее, когда дернулась, испугавшись собственного халата.

Повезло, рана не глубокая и даже почти не кровоточит.

– Что случилось? – на том конце провода настойчиво требуют объяснений.

– Шею порезала, – отвечаю я, не задумываясь, как это звучит.

– Что? – ревет Макс и чем-то опять громыхает. – Ты что там вытворяешь?

– Бреюсь я, неужели непонятно? – ворчу я, рассматривая царапину у основания шеи.

– Дура! – слышу я слова теплой поддержки одновременно со звонком в дверь.

– Это вообще все твоя вина! – возмущаюсь я.

– Впусти меня, идиотка! – колотит он в дверь уже кулаком.

Придется открыть, а то сейчас всех соседей на уши поставит.

Плетусь в прихожую, после адреналинового всплеска, наступает откат, и меня накрывает пофигизм.

– Я чуть от страха не умерла, когда увидела под дверью этого типа, – высказываю я Лютаеву, который сразу же вцепляется в меня и вертит под лампочкой, чтобы оценить серьезность повреждений.

– Ничего потерпишь, – отрезает Макс. – Но упрек учел. В следующий раз предупрежу.

Вот как с ним разговаривать?

Макс судорожно прижимает меня к себе и обнимает так крепко, что мне становится трудно дышать.

– Да отстань ты, – я вяло отбиваюсь от ощупываний. – Я больше напугалась.

– Надо обработать, – шепчет он и за руку ведет меня на кухню, где, не спрашивая меня ни о чем, лезет в холодильник за перекисью.

Все-то он замечает, все-то он помнит.

– Дай, я сама…

– Нет, – отрезает Макс. – Так мне будет спокойнее.

Вид у него решительный, как у хирурга перед операцией, я решаю не препираться. Пофигизм продолжает цвести.

– Тогда пошли в ванную, ватные диски остались там.

В ванной Макс с непонятным мне выражением долго смотрит на поварской нож, который я бросила в раковине."

"А потом ему на глаза попадаются развешенные на полотенцесушителе трусики.

Черт. О них я совершенно забыла, но снимать их сейчас в срочном порядке глупо.

Судя по направлению взгляда, в душу Лютаева запали трусишки в сиреневых зайчиках.

– Даже не думай, – ворчу я. – Хватит с тебя горошков.

Макс закатывает глаза.

Усевшись на бортик ванны, Лютаев аккуратно обрабатывает мне шею.

– Ты меня напугала, – бурчит он.

Надо же, оказывается, Лютый не всегда такой грозный.