Онлайн-библиотека книг
В моих мыслях Гордеев был всегда, но иногда до боли хотелось посмотреть на его лицо вот так, как будто он не привиделся мне в страшном сне, а был со мной наяву.
Стас – мальчик, который дважды разбил мне сердце. Первый раз оно лишь треснуло, а во второй разлетелось на мелкие осколки, которые я клеила последние пять лет. Получилась какая-то кривая абракадабра, которая, то и дело, ныла, скрипела и сочилась кровью, а порой и вопила в голос от боли и от пережитых ранений.
Села на диван, подобрала под себя ноги, еще немного пригубила вина, а потом открыла альбом и снова, как вчера – воспоминания, словно сумасшедшие пчелы, стали жалить меня со всех сторон.
Я тогда, после Осеннего бала, все воскресенье провалялась в кровати. Ни есть, ни пить не могла, все представляла себе как прямо в этот самый момент Оля и Стас сплетаются в порыве страсти на шелковых простынях. И он шепчет ей это свое проклятое:
– Только ты, только ты одна…
И это сводило с ума, перемалывало ментальным миксером мозги в кашу. Резонировало и набирало громкость в моей голове, а скрыться было некуда.
Так меня и нашел отец в вечер воскресенья – под подушкой, с отекшим, заплаканным лицом. Сел на кровать и неожиданно участливо сжал мое плечо.
– Ну, горемычная моя, что случилось?
– Влюбилась я, – как на духу выпалила и опять горько разрыдалась.
– В Седых что ль?
– Е-если бы!
– Слава Богу! – выдал отец, и я высунула голову из-под подушки, смотря на него жалобно и просительно.
– Пап…
– Без последствий хоть влюбилась? – потрепал он меня по голове, и я блаженно зажмурилась.
– Без, – шмыгнула носом.
– Ну и чего тогда ревешь? Последствий нет. Понимание, что влюбилась в мудака – есть. Так что, ты в дамках, дочь.
– Как у тебя все просто, – насупилась я и вытерла бесконечный поток слез.
– И у тебя так же будет. Ты просто не прощай обид и держи хвост пистолетом. Поняла меня?
Ах, если бы я тогда послушалась отца. Ах, если бы своими примитивными подростковыми мозгами поняла всю суть и мудрость его слов.
И да, сидеть больше за одной партой с Олей я просто не могла. Мне казалось, что если я услышу хоть слово про нее и Стаса, то просто сорвусь и вцеплюсь в ее нарощенные гидроперидные волосы, а потом как следует оттаскаю ее за эти жалкие пакли.
– Не смотри на них так, – прошептал мне однажды на перемене Седых.
