– На подходе! Спасатели их сразу подняли по тревоге, они видели, что мы их вытащили.
– Девушку быстро в горячий душ! И дай ей виски или коньяка!
Машку кто-то поднял, поставил на ноги, поправил сползающее с плеч полотенце.
– Девушка! – обратился к ней командующий здесь всем, поднимаясь с колен. – Вы молодец! Если бы не вы, он бы утонул!
И улыбнулся, глядя ей в глаза золотистыми, чуть с прищуром тигриными глазами!
У Машки остановилось дыхание, сердце ударило под коленки, и она стала заваливаться на бок, и если бы не подхватили чьи-то руки, она бы упала, ударившись о мокрый песок.
«Дима!» – выстрелило в висок узнавание.
И всего на мгновение она отключилась.
– Ей плохо! – крикнул кто-то у нее над ухом.
– Нет. Нет, – возразила Машка, возвращаясь из секундного помутнения.
«Помутнение рассудка», кажется, так это по-красивому называется у романтичных барышень.
– Игорь, да неси ты ее в дом скорее! – прогремел недовольный командирский голос. – Вот и врачи прибыли!
Все это она слышала как бы издалека. Машку подняли на руки и куда-то понесли.
«Не надо мне ни в какой дом! Мне надо в свой номер!» – думала она отстраненно.
На пороге дома их – Машку и того, кто ее нес, – встретила женщина, улыбавшаяся сочувственно.
– Неси ее прямо в душ! – распорядилась женщина.
Через какие-то коридоры, комнаты, двери и снова коридоры Машку принесли и поставили в душевой кабинке.
– Я вот здесь полотенце повешу, – сказала женщина, демонстрируя Машке полотенце и где она его повесит.
«Ладно, душ!» – согласилась с обстоятельствами Машка.
Душ – это хорошо. Ей надо согреться, разморозить мозги, перестать трястись мелкой противной дрожью перепуганного, замерзшего тела."
"Она врубила горячую воду, уперлась обеими руками в стену и так и стояла под лупящими обжигающими струями, не сняв купальника. Черный раздельный купальник калифорнийского приобретения ей нравился необычайно за удобство и за то, как он ей шел – с высоким поясом плавок, подчеркивающим талию, визуально добавляющим длины ногам, с глухим, в спортивном стиле, верхом, удобным и эластичным.
Сможет ли она его теперь носить после таких событий, думала Машка, он будет ассоциироваться с неприятным воспоминанием.
Вос-по-ми-на-ни-ем!
«Дима!»
Вот каким ты стал. И кем.
Хозяином данной частной собственности «не влезай, убьет!». Хозяином жизни.
То, что он был хозяином, и командиром, и отцом родным здесь, понятно с лету, без необходимости каких-либо дополнительных вопросов.
Богатым. Сильным. Жестким. Тигриные глаза.
