Девочка Рустама

Однако, признаться отцу в своем неодобрении было равносильно смерти, но здесь не смерти я боялся. А того, чего опасается каждый сын — попасть в немилость. Тем более, если отец — влиятельный человек.

Но даже при своем низком пороге совестливости я не одобрял то, как собираются использовать девушку. Сперва Булат отдал ее своему сыну, а теперь она в руках моего брата, и неизвестно, чем это закончится. В апреле я собирался помочь Давиду жениться на Диане, но тогда она была не замужем и не принадлежала Эмину. Это иное дело.

Если бы у меня отобрали Полину — я бы убил того, кто посмел это сделать. И сейчас я понимал Эмина так, как никогда раньше.

Однако, теперь в этой нечестной борьбе победит сильнейший. Главное, чтобы была цела моя семья.

— Не совсем понимаю, зачем тебе это нужно, отец, — осторожно хмурюсь, — вы с Булатом братья. Пусть и двоюродные, но вы близки.

Карина сдалась — порезала вены. А что из себя представляет Диана? Как она поведет себя, оказавшись вдали от, возможно, любимого мужчины?

Нет, для меня это огромная разница.

Лишь с позволения отца творится произвол.

И поэтому свое мнение я оставлю при себе."

"— После предательства никто не остается братом, сын мой. Булат обманул меня. Он сыграл со мной злую шутку, когда сперва публично пообещал свою дочь в невесты моему сыну, а затем долгие месяцы скрывал ее от нас и тянул время.

— А первого июня они устроили целое торжество на весь город, — киваю я.

— Люди спрашивают меня о том, почему мой брат не уважает меня, — усмехается Эльдар, — и затем, не дождавшись от меня ясного ответа, они теряют уважение ко мне, понимаешь, сын? Булат выставил меня несерьезным человеком. Теперь для меня это долг чести — выдать его дочь замуж за своего сына, потому что такое неуважение не прощается даже братьям.

Отец поднялся из-за стола и поблагодарил только вошедшую на кухню маму.

А затем бросил на меня взгляд и улыбнулся, прищурившись:

— Я не прощаю предательства.

* * *Я тоже поднимаюсь из-за стола и ухожу в прежде свою комнату. А затем еще долгое время прокручиваю в голове фразу отца.

Предательство во имя любви — это как? И к чему он сказал это мне?

Размышления прерывает короткая мелодия. Звонит Давид.

— Рустам, братишка! Я звоню прямо из горячей точки, чтобы поздравить старика с еще одним прожитым годом, — весело смеется он.