Девочка Рустама

Его загребущие руки хватают меня и вмиг затаскивают в квартиру.

— Родная… убью тебя сейчас!

— Не убьешь… раньше не убил, сейчас тем более, — усмехаюсь я.

Он с рыком впивается в мои губы. Его широкая ладонь хватает меня за волосы, к себе мое тело прижимает, подминает почти.

В стену лопатками бьюсь и трезвею.

— Рустам… скажи мне, ну?

— Что сказать? — откликается хрипло.

— Скажи мне, что это ты… Максима спас! Скажи?!

Его губы всюду, как и руки. Цунами сносит нас с ног и нещадно бросает в океан, но я все еще пытаюсь остаться на плаву.

— Скажи, что это ты его охраняешь сейчас…

Рустам перебивает меня. Жестко перебивает, грубо. И взглядом одним воли лишает.

Он трезвеет, как и я.

И лопатки больше не прожигает огнем.

— Давай кое-что проясним, детка. Ты не вмешиваешься в наши политические игры.

— Это мой брат, а не политические игры!

Мужская рука впивается в мою. И тащит за собой куда-то… бешено тащит. И слова мои мимо ушей пропускает. Прет напролом, как таран.

— И ты делаешь то, что я говорю…

— Если бы ты еще мне говорил! — взрываюсь я в ответ, — перед фактом поставил сегодня и в институт не пустил!

— Потому что это опасно, твою мать! — заорал он, резко тормозя у порога.

Кусаю губы безжалостно. И подбородком вверх дергаю.

— А ты не кричи на меня, — выдыхаю шумно, — на жену свою кричать будешь. А я тебе не девочка на побегушках… чтобы дома взаперти сидеть!

— Полина… — угрожающе надвигается на меня, — не зли меня. И мне напомнить, что ты и есть моя жена?

— А ты говори о мной.

— Поговорим! — взрывается Рус.

И кулаком в стену шарашит. Далеко от меня, но задрожать заставляет. В тонусе, черт возьми, держит.

И молчит долго. Пока дыхание его в норму не приходит.

— Потому что я не знаю, что с ним, родная, — выдыхает он мне в лицо, тяжело и зверски, — он в Волгограде, Полина. Остальное в руках Эмина.

Понимаю, что он говорит правду.

И это режет на куски.

— Эмин… Эмин убьет его? — сглатываю шумно.

— Маленькая… родная, — рука Рустама касается щеки, — я не стану ничего обещать. Это война.

Наступает молчание.

— Я заказал поесть… и сам кое-что приготовил. Попробуешь?

Рустам улыбается и крепко прижимает меня к себе. Не сопротивляюсь, льну к нему.

Секунду назад была буря, сейчас — затишье.

Надолго? Не знаю.

Но, похоже, что теперь Рустам — моя опора.

По крайней мере, рядом с ним я чувствую себя как за стеной.