Девочка Рустама

Лишь нижнее белье заставляет меня не умереть со стыда, но и оно скоро не станет преградой.

— Так, мы пошли на поиск ключика, — смеется бритый, и остальные подхватывают его мерзкий смех, — может, твоя девчонка сговорчивее будет, а?

Глава 47

Мерзавец пахнет сигаретами и алкоголем. На моих глазах он вытягивает руку и плюет на свой указательный палец. Демонстративно. Рустама доводя до горячки. Меня — до обморока.

Я вдруг понимаю, что сейчас последует. Я понимаю, куда и во что мы с Рустамом вляпались. Я, наконец, осознаю, чьей женой я стала.

От этого осознания мне становится плохо. Дурно. Я пытаюсь дышать, но получается плохо. Пытаюсь жить, когда это почти невозможно.

Я кричу в чью-то сальную руку, пока огромный палец приближается к моим разведенным ногам. Он уже возле колена. Я кричу до хрипа. Мычу, пытаясь спастись. Соленые слезы обмазывают мое лицо.

Я лишь представляю, что он будет внутри, и меня воротит до омерзения.

Рустама уже не удерживают трое. Не могут, не получается. Он мечется как раненый зверь и почти вырывается из лап гиен, но на помощь троим приходят еще двое. И все начинается по новой.

Но я все равно умоляю Рустама спасти нас обоих. Нас троих. Умоляю мысленно. Взглядом расплывчатым. Я чувствую, как лапа главного впилась в мое колено. Демонстративно медленно он двигался к сокровенному.

— Босс, так она беременная походу, — смеется кто-то сверху, удерживая мое лицо прямо так, чтобы я видела метания взбешенного, но беспомощного мужа.

В тот же миг платье задирают выше. На живот падает чья-то огромная рука, заставляя меня съежиться в желании защитить и защититься.

— А срок приличный, — присвистывают с похотливой ухмылкой, — одно удовольствие такую…

— Все скажу, сука! Все! — зарычал Рустам, зверея в край.

Рустам дошел до кондиции. Он готов. Его до кипения доводили, чтобы узнать о Диане Шах.

— И даже ключик не надо искать? — ухмыляется главный, явно обрадовавшись такой находке в виде беременной женщины бандита, — беременную трахнуть даже пальцем в радость.

Я продолжаю мычать в чью-то потную ладонь, выбиваясь из сил. Главный тормозит, так и застыв рукой на моем колене, и в этой передышке я резко вспоминаю вчерашний день. Когда Рустам сказал, что он рад тому, что я не верю в изощренное насилие над беременными женщинами. Я не верила в эту дикость. Пока это едва не произошло со мной.