Девочка Рустама

— Мы одни? А зачем одеяла? Это против правил пожарной безопасности…

— Здесь всего 1000 метров. Мы на привязном аэростате. Он может месяц в воздухе стоять. Понимаешь, о чем я?

Темные глаза смотрят на меня насмешливо.

— У меня есть месяц, чтобы тебе отдаться? — усмехаюсь в ответ.

— Именно. Но ждать я не намерен, родная…

Делаю глубокий вдох. Глаза закрываются от диких первобытных ощущений. Это, черт возьми, адреналин вдвойне. Нет, втройне!

Первый раз и дикий страх высоты. Два в одном — рубит наповал. До потери сознания.

Дьявол. Не Басманов, а дьявол.

— Мне нравится твоя улыбка, Полин…

Тихий шепот обескураживает. Горячие руки нежно скользят по моему телу. Пытаюсь запомнить Рустама таким — нежным. Пока он еще добр и пока я для него — хорошая девочка…

Я подаюсь телом к горячей жесткой груди, и в ответ получаю довольный рык. Сегодня все закончится. Уже завтра этот безбашенный оставит меня в покое.

Мощное мужское тело толкается вперед играючи. Рустам целует шею, прокусывает кожу. Он торопится, он хочет меня.

Вино и шоколад — потом. Укутает меня в одеяло потом…

Прикрываю глаза, распахивая рот для его поцелуев. Он раскатывает латекс по своему мощному органу. Дыхание его прерывистое слышу.

Чувствую его на себе, на своей обнаженной коже. Чувствую его твердого, большого. В глазах двоится от ожидания боли и… желания боли. Будет больно, иначе быть не может.

Он в меня не поместится. Убьет одним движением. Кричать буду — не услышит ведь никто…

— Адреналин — хорошая вещь. Расслабляет до дикости.

Никогда не забудешь свой первый раз… — обещает дьявол.

Я не успеваю ответить. Рустам отводит колено в сторону. Под себя податливое тело подставляет. Я даже дернуться не успеваю, как его орган толкается внутрь. Пытается в глубину войти, присвоить. Вонзается, врывается внутрь меня. Сам дьявол впечатывает в свое тело стальное. Дорогу строит, растягивает, под себя настраивает.

И, наконец, погружается. Довольно, с рыком. С хваткой дикой.

Я кричу, закатывая глаза. Лишь бы не смотреть на высоту.

Не думать о том, почему он не помещается в меня. Почему так сильно дьявол сжимает под ребрами, пытаясь натянуть на себя. До конца хочет, но не получается. Я хнычу, а он с рыком раздвигает ноги шире. Нетерпеливо прорывается глубже. Резкая боль сменилась болью погружения. Вся влага испарилась.

— Полина… — рычит, обдувая жаром, — тихо… сейчас все пройдет, родная.

Из глаз слезы текут. Не потому, что не хотела. Он слишком большой. Вроде вошел, а лишь на половину.