Девочка Рустама

— Именно так, — цежу в ответ, впиваясь в его плечи, — в верности не клялась!

Пытаюсь удержаться, пока он с силой стягивает с меня джинсы.

— Обтягивающие какие… чтобы задницей было лучше вертеть? — рычит, выкидывая прочь последнюю преграду.

Становится холодно. Только мотор не остывший еще греет бедра.

В полном мраке звучит пряжка ремня.

— Что, сначала возьмешь меня? Потом убьешь?!

Голос предательски задрожал. Рядом с моими губами послышалась грубая усмешка.

Голова закружилась, когда моих бедер коснулась горячая плоть.

— Кому ты нужна, чтобы убивать тебя?

В его голосе равнодушие. Напускное. Оно слышится за тяжелым дыханием, за его проклятым возбуждением.

Он хочет меня.

Он три недели ждал этого момента.

— Женой хотел тебя сделать… и того не стоишь. Предательниц в жены не беру.

— Какое счастье!.. — не выдерживаю, ожесточенно упираясь в его грудь.

— Твою мать! Что за несносная девчонка… — рычит безумно.

Рычит и рвет с меня последнюю преграду. Последнюю ткань. В кромешной темноте я остаюсь обнаженной.

Злюсь на себя. На него. Я ведь тоже не железная, мне страшно. Но страх порождает обреченность. В момент полной беззащитности интересы могут поменяться. Инстинкты могут превзойти себя.

— Я помню: у тебя принципы, — шепчу хрипло, — силой не берешь.

— Думаешь, это спасет тебя? — ругается грязно.

Хватает меня за шею, к себе приближая. В рот впивается грубым поцелуем. За попу к себе двигает, и я скольжу обнаженной кожей по капоту вперемешку с болью. Шиплю ему в губы и в ответ хватаю его за шею.

Он рычит утробно. И толкается в меня играючи.

— Чувствовал ведь, что не зря по моей квартире шастаешь… Собирался обыскать, пока ты целоваться не полезла. Про картины спросила… хитрая лиса!

Злится и сжимает меня до боли.

— У меня не было выбора, дьявол! — голос дрожит от страха и… злости.

Будет не больно. По крайней мере не так, как в первый раз. Я надеюсь.

— Какие еще дела с ним были? Понравился он тебе тогда в клубе, да?

— Иди к черту, Басманов! — зло бью его в грудь.

Распаляю зверя еще больше.

— Думала, глазами своими огромными моргнешь, и я добрым с тобой буду? Правильно думала. Вот и надо было глазами моргать, а не за спиной шашни крутить.

Он входит в меня всего на немного. Матерится, под себя подминает. Не двигается, пока я сама колени не развожу. Пока добровольно ему не отдаюсь. Ему назло, чтобы принципы свои не рушил. Чтобы силой не брал."

"— Давай, Басманов.