Девочка Рустама

Я делаю шаг поближе к Рустаму и даже радуюсь его моментальным объятиям. Не хотелось бы мне попасть под горячую руку Давида.

— Я уже выслал своих людей к Булату и Эмину. Хочу узнать, почему моя невеста так и не выехала за пределы Волгограда, — цедит Давид.

— К Эмину… зря ты. Боюсь, от Эмина живыми твои люди уже не вернутся. Похоже, что наш дядя уже давно ничем не управляет в Волгограде. Ты бы узнал, какие отношения связывают Эмина и Диану. Возможно, девчонка уже стала Эмину принадлежать. Неродные все-таки, им можно.

Давид крепко сжимает руки в кулаки. Я впервые вижу его в ярости и уже заочно сочувствую Эмину. Перейти дорогу Басмановым означало подписать себе смертный приговор."

"— Сообщу, когда оттуда вернутся мои люди. Но Рустам! Так и знай: этого унижения я не прощу. Даже нашему дядюшке.

— Не распаляйся, — властный голос Рустама разнесся по палате, — переговорим с нашим отцом сначала. Возьми себя в руки.

— Из принципов я Диану заберу.

— Брат! — взревел Рустам в ответ, — наберись терпения! Не спорь со мной!

— Я все сказал. Если Эмин моих людей тронет, то считай, он первым войну развязал. Не жить ему. Булат просто старый дурак, раздразнил и отказал мне! Но я Диану в качестве трофея себе заберу. В любом случае заберу.

Я распахиваю глаза, шумно сглатывая. Что я там говорила? Давид и безопасность? Давид — это вулкан, и безопасностью здесь даже не пахнет. Он огонь и оружие, полыхающие огни разгорающегося пожара.

Давид покидает палату, унося с собой грозы и молнии. Последнее слово осталось за ним. Я уверена, Рустам поддержит брата. Заберут они бедную Диану из рук влюбленного Эмина.

С дьяволом мы остаемся наедине. Нарушая запреты, Рустам приближается ко мне вплотную. Я шумно дышу.

— Не бойся Давида. Тебе не стоит.

— И что, ты поможешь ему Диану выкрасть? Я бы хотела с ней познакомиться тогда, — шепчу осторожно.

— Я решу. Ты не суйся, куда не нужно, — говорит почти нежно.

Я киваю, пытаясь переварить услышанное. Начинается война за бедную девочку, которая даже ни о чем не подозревает. Боже…

— Конфета, я завтра выпишусь. Обещаю, — резко меняет тему.

— Главное, чтобы ты поправился, — киваю осторожно.

— И все? Ни поцелуя, ни радости? Нихрена ничего?

Басманов хмурится и за подбородок хватает меня. На себя смотреть заставляет.

Тема разговора резко меняется, заставляя мое тело покрыться мурашками.