Девочка со свечкой

По дороге бредет мужчина с велосипедом. Костя сбрасывает скорость и опускает окно, поравнявшись с ним.

— Извините, — кричу, выглядывая из-за Костиного плеча, — дом Смирновых, где, не подскажите?

Он останавливается и чуть наклоняется, заглядывая в салон.

— Это Петьки, что ли?

— Да, Петра Семеновича.

— Прямо ехайте до синего дома, а там повернете налево. — Указывает сморщенной рукой направление. — Увидите кирпичный дом рядом с большой липой, только во двор не суйтесь. У него овчарка злая, как черт.

— Спасибо, отец.

Благодаря описанию, мы быстро находим нужный дом. Едва я подхожу к калитке — раздается собачий лай, и в щели забора появляется мохнатая морда.

На крыльцо выходит женщина в зеленом переднике. Она оглядывает нас и громко спрашивает:

— Мы к Петру Семеновичу. Я ему вчера звонила. Он сказал, что можно приехать. — Пытаюсь перекричать собачий лай.

— Так Петя рыбачить ушел. — Пожимает плечами. — Идите вниз к оврагу, а дальше сами увидите.

Мы с Костей поворачиваем в сторону, указанную женщиной.

— Замечательно, — бурчу себе под нос. — приезжайте, а сам усвистел.

— Так погода же такая, что сам Бог велел. — Костя жмурит глаза на солнце. — Не ворчи, малая.

Он идет вперед, закрывая обзор широкой спиной.

Здесь дышится по-другому. Пахнет влажной землей и свежестью. Я едва поспеваю за широким шагом Кости.

Он останавливается спустя пару минут. Мы подошли к краю оврага.

У кромки озера виднеется грузная фигура Петра Семеновича.

Костик немного медлит и начинает спускаться, рискуя свернуть себе шею. Не знаю, как спускался Смирнов с ведром и удочкой. Здесь нет ни тропинки, ни лестницы.

Начинаю осторожно спускаться вслед за Костиком, максимально опустившись к земле, чтобы в крайнем случае успеть сгруппироваться.

Костик ловко преодолевает путь, впиваясь тракторной подошвой ботинок в землю. Я теряю равновесие и влетаю в его грудь, едва не сбив его с ног.

— Грация — это не твое, малая. — Выдыхает хрипло.

— Прости, чуть кубарем не слетела. — Ноги не слушаются, проваливаясь в рыхлый грунт. — Спасибо.

Спрыгиваю на каменистый берег, опираясь на Костину руку. У него крепкая, сухая ладонь.

Почему-то в сознании вспышкой проносится воспоминание, как возвышающийся сверху Марк Николаевич протягивает мне раскрытую ладонь.