Девочка со свечкой

Это удел нелюдей.

Петр Семенович никак не комментирует мои слова и снова берется за удочку. Я смотрю на линию горизонта. Здесь красиво.

Костя заканчивает разговор и возвращается к нам.

— Останетесь на чай? Такой путь проделали.

— Нет, спасибо. — Торопливо отвечаю я. — Около двух часов. Не страшно. Спасибо, что согласились поговорить со мной.

Петр Семенович переводит на меня ласковый, почти отеческий взгляд, от которого сжимает горло.

— До свидания! — Костя подает руку Смирнову.

Он отвечает рукопожатием.

— Там старый мост.

 — Указывает в сторону рощи. — По нему спокойно выйдете. Нечего по склону корячиться.

Домой мы едем в молчании. Каждый занят своими мыслями.

Куда Настя влипла? Кого боялась? И почему не поговорила со мной?

Факт, что у нее были от меня секреты, больно ранит. Неуместная реакция на полученную информацию, но я ничего не могу с собой поделать. Свечка была для меня всем. Мама и она — часть моего сердца. Его большая часть.

Наверное, Марк прав. Я жила, слившись с сестрой. Вчера перед сном я перечитала все, что было в интернете об этом состоянии.

Было неприятно узнать, что с границами у меня не все так замечательно, как я себе надумала.

Сейчас я дезориентирована и вообще не знаю, что делать со своей жизнью. Как будто, я смогу нормально жить, только разобравшись в прошлом. Смогу ли? Меня пугает неизвестность, но ещё больше страшит мысль, что моей девочки больше нет.

Я отложила жизнь на потом. До лучших времен.

Перевелась на третьем курсе на заочку, быстро ушла из офиса на фриланс и так и не научилась строить отношения.

Что, если я влюблюсь, а мой мужчина исчезнет, погибнет или просто уйдёт.

Переживу ли я эту боль снова?

Милаша из кафе я, кстати, благополучно слила, как и всех до него.

Вот такая я дефектная оказалась, неспособная жить нормальной жизнью. Смотрю на мелькающий за окном пейзаж, а в груди плескается чёрная жила вперемешку со страхом о Свечке.

Костя задумчиво смотрит на дорогу. Впереди бежит белая полоса разметки. Он ведёт машину одной рукой, другая покоится на колене.

Иногда он хмурится.

Телефон издает сигнал входящего сообщения. Напрягаюсь, ожидая порцию гадости от анонима. Но это, к счастью, всего лишь Мирон:

«Привет! Я с парнями в горах. Связь ни к черту. Вернусь через неделю. Напиши ещё раз, чтобы я не забыл. Договоримся о встрече.»

Следом он прислал красивый пейзаж гор на фоне синего неба.

Значит, сначала все же придется поговорить с Мирой. Ох, как я не хочу видеть эту жеманную дуру.