Девочка со свечкой

Мне повезло со следователем. Петр Семенович искренне хотел помочь. Позже он потирал усы и прятал глаза, чувствуя себя бессильным.

Мое заявление приняли сразу, несмотря на миф о трех сутках, но дело довольно быстро закрыли за неимением достаточного количества улик.

Два года я билась, как одержимая. Я оббивала пороги следователей.

Петр Семенович почти сразу вышел на пенсию, и дело передали молодому и совершенно безразличному к моему горю следователю.

Я искала Настю с волонтерами, писала во все городские паблики, — а год назад я сдалась.

Больше всего на свете я надеюсь, что Настя жива. Надеюсь, но не верю. Боль притупилась. Я начала считать дни рождения и праздники без нее. Мне причиняли боль люди, которые продолжали как ни в чем не бывало проживать свою жизнь: жениться, рожать детей, любить, ссориться, пить кофе на летних верандах. В то время, как у Насти, возможно, больше не будет такого шанса.

Когда начало рассветать, я обессиленно смотрела на грязную речку, больше напоминающую болото, и, наконец, понимала всю чудовищность произошедшего в ту ночь.

Осенний туман оседал на губах, отдавая горечью.

Мне пришлось сообщить маме о случившемся. Я не хотела, чтобы она узнала об этом от следователей.

Она страшно кричала. У меня пошли мурашки от ее крика, переходящего в вой.

Потом я металась, разрываясь между поисками Свечки и поездками к маме.

Мамина психика включила защитный механизм. Она не узнавала нашу детскую комнату и думала, что у нее только одна дочь. Мозг заблокировал всю информацию о Насте.

Она смотрела наш детский альбом и спрашивала меня: «Гася, кто эта рыженькая девочка рядом с тобой?». Я сжимала зубы, чтобы не закричать.

В моменты озарения мама пила. Она сгорела за год, как будто ее материнское сердце включило программу самоуничтожения.

Меня поддерживали Анюта, сестра Федорцова, и ее теперь уже муж Роберт со смешной фамилией Дельфин. Анютка, соответственно, тоже стала Дельфином.

Теперь у меня еще есть Костик.

Марка Николаевича вызывали на допрос один раз, но у следователя быстро пропал к нему интерес.

Федорцов за полгода до её исчезновения выставил Настю из квартиры, где они прожили больше пяти лет, и больше не возвращался в ее жизнь. Он просто перелистнул эту страницу.

Безрезультатно пройдя все круги ада, — я научилась жить с этой болью.

И теперь постоянно получаю это сообщение. Человек с сердцем никогда бы себе такого не позволил — а значит, я имею дело с ублюдком без души.

Я жизнь положу, но узнаю, что произошло в тот вечер.