Девочка со свечкой

 — Голос Ани звучит весело, что-то вроде: «Не ожидала, а я приехала».

— Ты умеешь удивлять. Пять минут.

Аккуратно сбрызгиваю волосы лаком. Кудри — это проклятие. Храни Господь человека, придумавшего кудрявый метод. Благодаря ему я больше не похожа на пьяный одуванчик. А вот в школе именно так и выглядела.

Это было хорошее время. Несмотря на то, что у меня было всего две синтетические кофточки «и в пир, и в мир», и ужасная, металлическая скобка на зубах, я чувствовала себя счастливой.

Я не решилась надеть что-то из Настиного гардероба.

Не могу ничего выбросить и носить тоже не могу. Поэтому на выручку пришел черный, брючный костюм, единственная дорогая вещь в моем гардеробе. В нем я ходила на собеседование. Правда провалилась в первом же туре, и костюм морально помог мне достойно принять поражение.

Пришли первые холода — в пиджаке я замерзну, а подходящей верхней одежды у меня нет. В дутой куртке меня и с Аней на порог не пустят.

Отодвигаю дверь шкафа-купе и решаю в пользу косухи.

Надеваю чокер, делаю пару нажатий на помпу туалетной воды, и можно выдвигаться.

Выхожу на лестничную клетку. У двери соседней квартиры снова топчется Антошка.

Замыкаю дверь и подавляю готовую вырваться наружу злость.

— Привет, ты почему босой? — Поправляю ремешок сумочки и присаживаюсь рядом с ним на корточки.

— Привет, Инга. — Он пытается улыбнуться, но вместо этого, кривит губы и часто моргает.

В подъезде гуляет сквозняк. Сколько он здесь прыгает? У меня сжимается сердце.

— Ты почему мне не позвонил?

Он прячет глаза и машет рукой в сторону двери своей квартиры:

— Да дверь ветром захлопнуло, а мамка со смены спит и не слышит. — Опять выгораживает ее.

Ага, конечно, со смены она. Вот на хрена рожать, если ребенок вынужден вести жизнь дворового щенка.

Подхожу поближе к двери и прислушиваюсь. Остается только гадать, ушел ее собутыльник или нет. Дергаю ручку — заперто. Телефон настойчиво вибрирует в сумочке.

Игнорирую его и громко стучу кулаком по дешевой обивке. Безрезультатно. Подключаю ботинки на тяжелой подошве, и это помогает: дверь распахивается. Меня обдает запахом затхлости и перегара.

— О, — покачивается на пороге Наташа, мать Антошки, — заноза в заднице, че надо?

Молча отодвигаю ее, беру Антошку за руку и веду за собой. Осматриваю обшарпанную спальню, кухню и детскую — никого. Достаю из шкафа байковое одеяло и подаю Антошке.

— Укутай ноги.