Девочка Сокола

— Ты злишься…

— Злюсь, маленькая, — не видел смысла скрывать. Она у меня сильная.

— На меня?

— На себя и на одного уё… утырка. Кира, ты на старт не выйдешь, — жестко. Это не обсуждалось. — Даже не заикайся…

— Артем, я об этом хотела поговорить…

— Кира, — предупреждающе.

— Ты меня выслушаешь? — с вызовом. Кивнул, чтобы продолжала. — Я не могу остаться в стороне, — прежде чем я оборвал, она прикрыла мне пальцами рот. — В двойке я могу быть первым номером. Рисковать не буду, даю слово. Мне не стремно будет прийти последней.

В договоре нет пункта о том, кто к кому должен быть пристегнут…

Кира говорила разумные вещи. Продолжать спор с Рамисом не имело смысла. На город опускался вечер, скоро стемнеет. На трассе станет еще опаснее.

— Возьмешь в двойку Витала, он легче остальных. Никаких ремней. В договоре этого нет, они не смогут настоять. Иди к ребятам, я сейчас подойду, — поборов желание впиться в сладкие губы, развернулся и пошел обратно к Рамису и его юристам…

— Пристегиваться или нет — личное желание участников.

В договоре об этом ни слова. Любая травма — и вас затаскают по судам. Участники сами решают, кто едет в двойках, — на Рамиса не смотрел, я разговаривал с юристами. — Попробуете изменить правила, заезда не будет. Я вам обещаю.

Они быстро что-то перетерли с организаторами, инвесторами. Не слыша разговоров, понял — они согласны, но я не спешил покидать «переговорную».

— Сокол, идешь? — спросил Шах. Он видел, с кого я не свожу взгляда.

Опасался, что я сорвусь прямо сейчас.

— Минутку, — я подошел к Рамису, когда он остался один. Испугался, шарахнулся. Мразь… — Запомни хорошо этот день, сука. Я не прощу, не забуду. Когда будешь побираться, прятаться от кредиторов, а потом харкать кровью за решеткой, вспоминай меня, — не собираясь слушать ответ, развернулся и ушел.

Моя душа была рядом с Кирой. Только бы с ней ничего не случилось. Заезд короткий. Два круга… я продержусь. Маленькая…

— Кира первым номером? — брови Ромула взметнулись кверху.

— Поверь, в команде она лучшая, — ответил вместо меня Шах. Потом стукнул ладонью по плечу. — Держись. С ней все будет хорошо.

— Послушай совета, брат, — повернулся ко мне Бесонов. — Заделай ей ребенка, твоя нервная система целее будет, — он не шутил. Они понимали, в каком я сейчас состоянии. Никто из них не хотел бы пройти через адовы переживания. Мне словно душу выворачивали, тупая боль разрывала на куски.