И скорее умрет сам, завершаю я про себя и, отбросив глупые страхи, шагаю за Демидом вверх по трапу.
Глава 37"
"Самолет разгоняется, я прилепляюсь к окошку иллюминатора и, словно зачарованная, наблюдаю за тем, как мы отрываемся от земли и постепенно набираем высоту.
Дух захватывает от избытка впечатлений и ощущений, приятное волнение зашкаливает. Как в детстве, когда разрешили покататься на огромной и опасной карусели, которую раньше видел лишь издали и о которой не смел и мечтать.
Только сейчас в разы приятнее.
Потому что рядом со мной сидит Демид, который не допустит случиться ничему плохому. Его близость действует на меня, словно наркотик.
Взлетели.
Какое-то время я наблюдаю за тем, как мы парим над облаками, потом откидываюсь на спинку кресла и поворачиваюсь к Демиду. Его поза расслаблена, он улыбается, глядя на мое чуть ли не детское волнение.
Самолет очень просторный внутри, здесь есть отдельные кресла со столиками перед ними, но я выбрала сдвоенные места, чтобы мы сидели рядом.
Я дотрагиваюсь до его ладони, он берет мою руку в свою и начинает медленно поглаживать мои пальцы.
— Очень здорово, — говорю я, — у меня захватывает дух.
— Уже не так страшно?
— Только когда взлетали, сейчас меньше.
Я прислоняюсь к плечу Демида и тянусь к нему, чтобы поцеловать.
Он чуть наклоняет голову, чтобы мне было удобнее, и наши губы соприкасаются на короткое, но безумно приятное, мгновение.
Потом я снова отодвигаюсь и откидываюсь на спинку кресла. Но руку из его руки не убираю. Мне очень приятны его еле ощутимые поглаживания, не меньше, чем жесткий и горячий напор.
— Сколько нам лететь? — спрашиваю я, впитывая каждое его касание к моей коже.
— Три часа с небольшим. Считай, уже два с половиной.
Ничего не могу поделать, мне хочется больше его.
Я придвигаюсь к Демиду и устраиваюсь полулежа практически на нем, лицом разворачиваясь к иллюминатору. Скидываю туфли, и располагаю ноги на оставшемся свободном пространстве своего сиденья.
— Можно я так немного посижу? — спрашиваю я.
— Тебе можно все, — отвечает Демид и от серьезности его тона по позвоночнику пробегают острые искры мурашек.
Он чуть перемещается, облокачивая мою голову на свое плечо, теперь мне гораздо удобнее. И я могу видеть его лицо. Разглядывать черты, касаться пальцами легкой небритости на подбородке.
— Кайф, — честно говорю я. — Я просто в какой-то нереально волшебной сказке. Нет ни погонь, ни волнений, ни смертей. Мы можем проводить время как нормальные люди.
