А потому я усилием воли успокаиваю нарастающую во мне панику и продолжаю движение вперед."
"Приходится пройти несколько десятков метров, прежде чем впереди я вижу просвет. А вскоре я даже начинаю различать чьи-то негромкие голоса. И замираю на месте. Потому что один из этих голосов, я уверена, принадлежит Кощею. Его противный надменный и скрипучий голос, от которого душа уходит в пятки, я не спутаю ни с каким другим.
Я застываю на месте, словно приклеенная. Но поздно, мое присутствие уже замечено.
— А вот и наша девочка, — слышу я голос, под руководством которого смогла сбежать от Демида, а через секунду передо мной вырастает невысокая фигура Сафрона.
— Ульяна.
Старик стоит, опираясь на свою антикварную трость, и внимательно рассматривает меня взглядом из-под густых светлых бровей.
Я киваю, потому что от волнения не могу говорить.
— Выспалась? Как ты себя чувствуешь? — продолжает интересоваться старик.
— Спасибо, хорошо, — все же заставляю себя ответить.
А между тем по моей спине одна за одной пробегают волны мурашек.
Несмотря на то, что старик выглядит вполне благодушным, я вдруг понимаю, что, возможно, попала в очередной капкан.
Сафрон делает приглашающий жест рукой.
— Ульяна, проходи и присоединись к нашей беседе.
Я продолжаю стоять истуканом.
— Не бойся, с тобой ничего не случится, — говорит старик.
Я не очень-то верю ему, но выбора у меня нет. Вздыхаю и иду за ним.
Мы заходим в просторный зал, посередине которого расположен большой круглый стол. Стулья, расставленные вокруг стола, в данный момент пусты.
Это и есть их штаб? Или переговорная. Не знаю, как еще назвать это помещение. Когда Круг избранных собирается за круглым столом.
С Сафроном, Кощеем-Валентином и Усмановым старшим, отцом Демида, я уже знакома, кто же остальные? Мне пока это неизвестно, да и, честно говоря, не так сильно хочется выяснять.
Я продолжаю осматриваться, потому что Кощея я пока не увидела, хотя уверена, что он где-то здесь.
Зал, как и стол и стены в комнате, в которой я провела ночь, имеет круглую форму.
Только здесь они разукрашены различными причудливыми орнаментами, вырубленными в камне и покрытые сверху черной краской. Я тут же вспоминаю татуировки Демида и его слова про защитные руны.
Значит и здесь мы окружены какой-то магией?
Той, через которую не сможет пройти тот, кому не положено, например, Демид? Поэтому они не боятся его здесь? Если это так, то мне, пожалуй, стоит взять пару уроков каллиграфии.
