Конечно же, в таком состоянии ни о каком сне не может быть и речи.
Несколько долгих минут я ворочаюсь с боку на бок, а потом вскакиваю, сую ноги в шлепки и, наплевав на все, несусь к спальне Демида. Благо, теперь я знаю, где она находится.
Без стука распахиваю дверь и, точно фурия, влетаю в комнату. И замираю, когда вижу его выходящим из ванной с полотенцем в руках и в одних лишь штанах с низкой посадкой.
— Ульяна?
Демид в удивлении вскидывает брови, а я как дура пялюсь на его охрененно красивый торс.
И еле заставляю себя отвести взгляд.
Сказать, что я смущена и сбита с толку, это не сказать ничего.
Я, может, сошла с ума?
И что за муха такая меня укусила? Какого хрена я приперлась сейчас к нему.
— Извини, — бормочу я и быстро ретируюсь из комнаты.
Я зла на себя как никогда и всю дорогу до спальни ругаю себя на чем свет стоит.
Но стоит только вновь оказаться в кровати, как ситуация повторяется.
Да, я теперь не слышу голосов и, кажется, что может быть лучше. Но это дикое, почти неуправляемое желание к Демиду для меня похуже голосов, всех вместе взятых.
Промучившись минут пять, я вскакиваю с заколдованной кровати и перемещаюсь дремать в кресло.
Но здесь мне не становится лучше.
Проклиная себя и свою слабую волю на чем свет стоит, я снова нацепляю тапки и иду, какое там, просто бегу на всех парах, к комнате Демида.
И снова вваливаюсь в нее без стука, осознав это уже когда вошла.
На этот раз Демид спокойно сидит в кресле, уже в футболке, слава богу, и снова с недоумением поднимает на меня глаза.
А я опять не понимаю, как я могла опуститься до того, чтобы прийти к нему в спальню.
— Ты что-то хотела? — любезно осведомляется Демид.
Так любезно, что, наконец-то, в моей голове наступает некоторое просветление.
— Прекращай свои игры, — зло цежу я, потому что вдруг начинаю соображать, что к чему.
Это он.
Играет со мной.
Едва я ухожу к себе, как он снимает мои блоки, а как только прихожу к нему, снова их выставляет.
— Игры? — все с тем же недоумением на лице тянет Демид.
— Да, игры!
— И в чем же они заключаются?
— Ты… ты снимаешь блоки, едва я переступаю порог своей спальни!
Демид откладывает телефон и теперь все его внимание полностью сосредоточено на мне.
— Давай уточним. Это искусственные блоки, которые на тебя наложили когда-то давно, и ты согласна жить с тем, что подавляет твои настоящие чувства и ощущения.
— Нет, я не говорила, что согласна. Но если я веду себя, как полная дура, то да, согласна.
