Девочка сталкера

Это тот самый парень, что подсаживался со своими друзьями к нам за столик. Тот, который, по словам Усманова, посылал парней со светящимися глазами следить за мной. Тот, от которого, опять же со слов Демида, стоит держаться подальше.

И в этом вопросе я готова согласиться с ним на сто процентов.

Еще в прошлый раз я подумала, что у громилы лицо бандита с большой дороги, безжалостного бездумного убийцы. И теперь я окончательно утверждаюсь в этой первоначальной характеристике.

— Пусть он отпустит меня, всего на минуту, — молю я бандита, и снова стараюсь вырваться, хоть и понимаю, все кончено.

Я не врач, но отчего-то уверена, Кристиан умер.

Он лежит в салоне Джипа с простреленной головой и грудью, и он больше никогда не поднимется.

У меня нет необходимости щупать его пульс, чтобы убедиться в этом. Я просто знаю это каким-то глубинным знанием. Тем же, что возникает внутри меня каждый раз, когда я понимаю, что должна спасти жизнь.

Только сейчас я не справилась со своей миссией.

Кристиан, парень, который мне нравился и который столько раз выручал меня.

У меня был шанс спасти его, но мне не дали.

Я чувствую, как меня начинает мутить.

А еще понимаю, что никого и никогда не ненавидела так сильно, как этих придурков, что окружили меня сейчас и рассматривают, словно диковинную зверушку на выставке экзотических экспонатов.

Парень, которого зовут Клим, их главарь, приближает свое каменное лицо к моему, а я сжимаю зубы в бессильной ярости.

Потому что ничего другого мне просто не остается.

А потом я вздрагиваю от новой волны страха.

Это лицо приближается теперь к моей шее, и парень начинает обнюхивать меня.

Может и нет, но он шумно вдыхает воздух рядом с моим лицом, шеей и волосами. Если это не называется обнюхивать, то я не знаю, что это такое.

— Черт, а он не соврал. Не могу поверить в такое везение, — тянет Клим неприятным режущим слух голосом, пока я задыхаюсь от ярости и отвращения.

— Маленькая сладкая и невинная ведьмочка, которая совсем недавно даже не знала о своих способностях."

"Его лицо снова рядом с моим, а потом он делает ужасное. Его влажный язык проходится по моей щеке от подбородка до виска, оставляя на коже мерзко неприятный мокрый след.

Словно клеймо ставит.

По крайней мере моя кожа чувствует себя именно так.

— Вкусная, — хрипит он, — и невинная. Но мы это быстро исправим.