Девочка стального магната

Уля дура, но она действительно приехала тебя предупредить.

– А вы? Вы же можете тоже предупредить? – шепчу я почти ему в губы, рассматривая в темноте отблеск белка его глаз. Чувствую, как горячее дыхание жалит лицо. И внутри все дрожит.

– Я могу. Я бы мог многое сделать для тебя, Нина, – тянет он руку чуть выше и тут же убирает. – Но я-то не дурак.

Его взгляд скользит по лицу, затем ниже, пока он резко не отстраняется.

– Скоро будем на месте. Наденьте наушники. Снижаемся, – подает он мне предмет. Но я не могу шевельнуть рукой, словно ее свинцом залили, он сам надевает их на меня.

– Хватит дуться. Лучше думай головой. Пока у тебя еще есть такой шанс. У тебя он пока есть.

И почему его слова вихрем снега впустили в мои мысли столько сомнений. Они кружились в голове, снова и снова заставляя задавать себе одни и те же вопросы.

Разве стоит порочная любовь того страха, что ты испытываешь. Чувства, что ты в пустой комнате без окон и дверей. Стоят ли те ощущения, что дарит тебе Борис ночью, того унижения, каким он хлещет тебя днем.

Готова ли ты отказаться от свободы и войти в клетку с чудовищем, который вцепится в тебя мертвой хваткой. И не отпустит уже никогда, не давая не то, что принимать самостоятельных решений, а просто наслаждаться жизнью.

Стоит ли похоть, к которой он тебя приучил, свободы выбора.

И я твержу это себе пока мы снижаемся, пока вентиль вертолета разметает снег на летной площадке. А вдалеке светят огни дома, в который я никогда и не мечтала попасть. А от окружающего нас зимнего вида дух захватывает.

Я уже и забыла, что такое настоящая сибирская зима. Забыла, что такое дом. Сглатываю ком слез, надеясь, что скоро окажусь в теплых объятиях матери, жалея только, что пропустила Новый Год. Да и желание увидеть Бориса померкло из-за той череды гнилых мыслей, что отравляли мою к нему любовь.

Кто ты такой, Борис? Почему каждый говорит, что ты чудовище. Почему я не хочу в это верить.

Дверь вертолета открывается, и я уже хочу спрыгнуть в сугроб, как вдруг меня подхватывают на руки.

Я вскрикиваю, но замираю, слыша знакомый, гортанный шепот на ухо. И сердце булькает в сладком коктейле из любви и возбуждения.

– Я горжусь тобой. Ни паники. Ни истерик. Ни слез.

– Без отрыва от производства, – хмыкает он и вдруг целует меня в висок, одновременно снимая кофту Ивана. – Как долетели?

– Без эксцессов, – кивает Иван и бросает на меня быстрый взгляд, а я вцепляюсь в Бориса мертвой хваткой, когда он начинает движение к дому. Своему дому.