Девочка стального магната

– Какая удача, – хихикает она и забирает две таблетки. Кладет себе на язычок и глотает.

Борис сглатывает тоже, стряхивая напряжение и рукой указывая путь.

– Пойдем, красная шапочка.

– А вы дровосек, который пришел спасти меня от злого волка.

– Нет, Нин. Я злой волк, и загрызу любого дровосека, который хотя бы попытается тебя спасти.

– А мне нестрашно, – хохочет она, хватая Бориса за плечо, чтобы через бревно перепрыгнуть.

Мама долго смотрела мне в глаза, а потом просто отошла и начала рассказывать.

И все, что я могла, это слушать и не перебивать.

Потому что…

– Когда сестра с ним познакомилась, мы были очень рады. Уже с квартирой, машиной, образованием. Ухаживал красиво, но знакомиться отказывался. Нина…

– Да, я назвала тебя в честь своей сестры. Нина была очень ранимой девочкой, но строгой. Правда любовь к этому Антону превратила ее в одержимую. Она была готова ради него на все.

Как же мне это знакомо. Эта зараза передается по наследству?

– И, если сначала мы не замечали изменений и просто радовались, – продолжала мама, а я чувствовала приближение конца.

 – То потом поняли, что его образ жизни сильно на нее повлиял. Клубы, оргии, наркотики.

Господи. Меня трясет, и я быстро выпиваю стакан воды, что стоит на столе. Только вот жидкость не остужает, а просто горло стягивает страхом.

– Она забеременела, но ему не нужен был ребенок. Ему даже жена не была нужна. Он уже планировал тур по Европе и ей просто прислал СМС. Ты бы знала, что с ней было. Из петли мы ее вытаскивали три раза.

Леня, твой папа, на тот момент мы уже были вместе, раза два вытаскивал ее из притонов. Мы старались это не афишировать. Но мама, видя Нину такой, начала заболевать, а Леня требовал отправить ее на лечение. Только вот срок беременности был большой и лечить нельзя. Ее ломки… – мама закрыла лицо руками, и я поджала губы. Слезы текли в три ручья. – Это было страшно. Казалось, что я нахожусь в аду. Но ведь она была моей сестрой, я не могла ее оставить. Не могла…

– Она умерла во время родов.

Я была к этому готова. И к тому, что ребенка буду воспитывать одна. Леня тогда жутко бесился, но принял. Со временем даже полюбил. Но Уля была очень болезненной. Почти не спала, не ела. Казалось, она вот-вот умрет, так что приходилось с нее перышки сдувать. Наверное, мы к этому привыкли и по сей день. А потом… Появилась ты. Господи… Такая здоровая, розовощекая. Настоящий сорванец. Когда отец уделял тебе слишком много внимания, я признаюсь, одергивала его.