Девочка, ты попала

— Ты… будешь готовить?

— Не знаю, — весело отвечает он. — Но я попробую, говорю же. Так-с… для начала надо раздеться.

— Чего? — ошарашено шепчу я. Беркутов не обращает на меня внимания, он стягивает толстовку, кидает ее на стул, оставшись в одной белой майке. Я тайком поглядываю на его спортивные руки, он вообще весь такой прокаченный, но не сильно, в меру, как красавчики из пинтереста.

— Так-с, — с умным видом Кирилл берет разделочную доску и нож сантоку*. — Ты иди пока, отдохни.

А я тут попробую не спалить кухню.

— Ну ладно… — шепчу и все-таки ухожу.

Пока переодеваюсь в домашний спортивный костюм, не могу отделаться от странного ощущения: с одной стороны мне легко, даже хочется улыбаться, с другой немного тревожно. Я же не совершаю ошибку…

С кухни до меня начинает доноситься песня, при том до боли знакомая. Я завязываю волосы в конский хвост и иду на звуки мелодии. Однако возле дивана останавливаюсь, в очередной раз, не в силах поверить своим глазам.

Кирилл пританцовывает, двигая бедрами туда-сюда, под трек “Самая красивая” Воробьева. Он подкидывает болгарский перец, затем ловит его и тут же шинкует. Беркутов делает это настолько ловко, что пожалуй, многие повара бы позавидовали его навыку.

Я тихонько подхожу ближе, продолжая наблюдать что-то безумно забавное. А Кирилл еще и напевает:

— Самая красивая, глаза как небо синие, — он двигается плавно, будто всю жизнь занимался танцами. В ход идет картошка, кабачок, Кир мастерски расправляется с овощами, пока я сдерживаю смешок.

Он крутится вокруг своей оси и замечает меня. Мне хочется спрятаться, ощущаю себя пойманной за чем-то личным. Но Беркутов продолжает танцевать, словно дурашливый мальчишка, совсем не стесняясь меня. Тогда я, набравшись храбрости, подхожу столу и усаживаюсь на барный стул, сложив руки перед собой на коленях.

— Убегает от меня, не зная, что на свете нет красивее, чем она, — подпевает Кирилл, скидывая овощи в сковородку-вок.

Я же молча наблюдаю и улыбаюсь. Не могу ничего с собой поделать. Плохое настроение вмиг улетучилось, хотя, кажется, его и не было. Я даже качаю в такт ногой, борясь с желанием тоже потанцевать. Раньше мне нравилось отдаваться ритмам, становиться единым целым с мелодией, отпускать реальность. Раньше…

Кир откладывает нож и отключает музыку.

— Ты умеешь шинковать? — решаюсь завести разговор.