Девочка, ты попала

Мои руки крепко обхватывают Орлова, в груди не хватает воздуха, а внизу живота зарождается приятное ноющее чувство, желание, которое стремится вырваться наружу и сжечь нас обоих.

— Ты не упрощаешь мне задачу: делать вид, что между нами ничего не происходит, крайне сложно. — тяжело дыша, Матвей покрывает мою шею пламенными поцелуями, в то время как его рука скользит по моему бедру, задирая ткань облегающей юбки. — Особенно, когда каждый чертов студент фантазирует о тебе на лекциях.

— Слышу ревностные нотки, Орлов, — с губ срывается стон, когда Матвей сжимает мое бедро, заставляя сжать ноги.

У меня сносит голову от того, что он так желает меня. — Но суть в том, что только ты можешь ко мне прикоснуться и сделать так, чтобы я произносила только твое имя.

— Твою ж… Агата, — Матвей отрывается от моих губ и прислоняется к моему лбу своим.

Наше горячее дыхание сливается и, кажется, мы сейчас оба задохнемся от сводящей с ума страсти. Я тону в его взгляде и аромате. Это вообще нормально — чувствовать внутри себя пожар, стоит ему только посмотреть на меня? Просто оказаться рядом и произнести мое имя?

— Мне пора, — со стоном отстраняюсь от него и поправляю одежду.

Когда мой взгляд задерживается в зеркале, я замечаю, как раскраснелись щеки и распухли от поцелуев губы. Хорошо, что сегодня я решила распустить волосы: на шее явно останутся следы от нашего необдуманного поведения.

— Кажется, тренировка сегодня будет крайне изматывающей, — Матвей ерзает на кресле, и я замечаю, насколько он возбужден. — И, возможно, мне стоит пропустить лекцию.

Сомневаюсь, что хоть что-то услышу.

Я заливисто смеюсь и достаю из сумки телефон. На прощание наклоняюсь и оставляю на щеке Орлова легкий поцелуй, но когда он пытается обнять меня, выскальзываю из его объятий и открываю дверь.

— До вечера, Орлов, — улыбнувшись, я выхожу на улицу под его недовольное бормотание.

Сама не замечаю, как быстро дохожу до университета и оказываюсь на кафедре. Здороваюсь с коллегами, и обсуждаем план на этот семестр. Кто-то делится своими замечаниями насчет безалаберности студентов и что им слишком много позволено.

Рабочая рутина впервые не вызывает у меня негатива. По крайней мере, до тех пор, пока на пороге кабинета не появляется Анна Дмитриевна во главе с ректором.

— Агата Сергеевна, — здоровается со мной Николай Владимирович и одаривает сухой улыбкой. — Мне бы хотелось с вами поговорить. Наедине, — он обводит многозначительным взглядом всех присутствующих, давая понять, что им лучше выйти.