Почему? Потому что именно сегодня я подловила себя на том, что не просто по уши влюбилась в Громова, а еще и восхищаюсь им за личностные качества.
Все, друзья, приплыли!
Про сны мои вообще рассказывать вам мне страшно. Да, это случалось почти каждую ночь. До мурашек, ребята, до спертого дыхания, до тока на кончиках пальцев, до эйфории, которую, казалось бы, можно было потрогать руками — вот такими были эти сны. Там были мы…вместе…
Вот такие дела.
Ну а дальше жизнь закрутила меня в подготовке к моему дню рождения, который должен был наступить уже в будущий понедельник шестого декабря.
Мама с папой с ума как будто посходили, все твердили, что двадцать один год исполняется раз в жизни и нужно пренепременно отметить его как следует. Я же только фыркала и флегматично выдавала:
— Так же, собственно, как и двадцать два и двадцать три…
— Агата, перестань! — причитала мать, — Будет весело.
Весело…Х-м-м, ладно, пусть занимается, потому как мне самой веселиться не хотелось от слова «совсем», знаете ли.
Осенняя хандра и безответная любовь, которой я, в любом случае, не оставила бы ни единого шанса, поглотили меня с головой. Я даже с друзьями перестала видеться, Пашка что-то недовольно бурчал, Машка так вообще обрывала мне телефон и закидывала сообщениями, пытаясь вытянуть меня хоть куда-то из дома, но безуспешно. Даже Илья несколько раз набирал и приглашал по-дружески сходить в кино, но я отказывалась. Если Полина хоть что-то чувствует по отношению к Иванову, то с моей стороны будет в высшей степени свинством стимулировать ее ревность.
И она все-таки не выдержала и подошла ко мне в понедельник. Думала, хочет меня с днем рождения поздравить, но ошиблась.
— Привет, Агата, — как-то нервно, заламывая руки начала Полина.
— Привет, — тепло улыбнулась я девушке.
— Слушай, это не мое дело. Но скажи, пожалуйста, вы еще встречаетесь с Ильей?"
"Губы мои сами собой растянулись в улыбке еще больше, а сердце затопила волна щемящего сочувствия. Это как нужно любить человека, чтобы вот так, не страшась идти на разведку боем.
Молодец! Я бы так не смогла. Гордость бы не позволила.
— Нет, Поль, не встречаемся. Илья сказал, что любит другую давно и безнадёжно, поэтому мы не можем быть вместе. Представляешь? –
— Так и сказал? — встрепенулась девушка.
— Ага, — покачала я головой, — правильно ты меня предупреждала тогда, а я тебя не послушала.
И тут же глубоко вздохнула, печально хлопая глазами. Давай, подруга, соображай быстрее.
