И уже знакомые мурашки пробегают туда-сюда вдоль моего тела, и распроклятая одежда так невероятно мешает мне, потому что хочется прижаться к нему еще теснее, еще ближе, почти слиться воедино, но никак…
— Беги, Малинка моя, а то через пару минут я уже наплюю на все и уже не отпущу тебя, — покусывая мою нижнюю губу, шепчет мне парень.
Какой там беги, Демид? Я уже давно растеклась жалкой лужицей у твоих ног и на бег более совершенно не способна!
Но держать марку надо, верно? И я нахлобучиваю на себя шапку, криво улыбаюсь ему и выхожу из машины, но в последний момент он опять одергивает меня и разворачивает к себе, тут же набрасываясь на меня с дикими, полными еле сдерживаемого огня поцелуями.
А потом, спустя несколько минут почти рычит мне в губы:
— Малинка моя, такая сладкая, что за уши не оторвать…
— Оторвать, — смеюсь я и все-таки покидаю салон его Мерседеса, последний раз встречаясь с грустным взглядом его серых глаз. С ума сойти, как же я его люблю!
Но приходиться уйти, чтобы потом остаток дня и весь вечер улыбаться как махровая идиотка, когда абонент «Любимый» в очередной раз пришлет мне текстовое сообщение и пытаться отвечать что-то вразумительное, на фоне резко обострившегося тремора рук.
Ой, ребята, на кого я стала похожа?
Даже родители качали головой, созерцая мой невразумительный вид.
— Боже, дочь моя, ешь уже свой ужин! Хватит витать в облаках, — бухтел папа Веня, но мне было фиолетово, что он там от меня хочет. Где еще мне витать, если сердце грохочет в груди так сильно, а потом замирает и по всему телу проходит теплая волна счастья? И так снова, снова и снова…
Я потеряла покой, разум и сон.
И все из-за того, что в мою жизнь вошел он — мальчик с глазами цвета стали и улыбкой, что сводит с ума все больше и больше. И серая Москва уже не давит по мозгам так сильно, как прежде, а утро начинается не с кофе, а с его смс:
«Доброе утро, Агата»
Поспешно отвечаю и с замиранием сердце подхожу к окну, а увидев во дворе уже запаркованный черный Мерседес, взвизгиваю и на пятой космической несусь в душ, а потом и вообще бью все рекорды по сборам.
Он же ждет меня! Ну что еще мне для счастья надо, правда?
— Ты куда, дочь? А завтрак? — журит меня папа Веня, но я почти не слушаю его, поспешно упаковывая себя в куртку и шапку.
— Потом, папуля, все потом, — выдаю я и так лучезарно ему улыбаюсь, что он форменно выпадает в осадок, а мама только понимающе смотрит на мою суету и закатывает глаза.
