Все, Агата, назад дороги больше нет!
— Ты похожа на маму, — тепло прикоснулся к моей щеке костяшками пальцев Демид и нежно припал к губам, но почти тут же углубил поцелуй, погружая свой язык в мой рот и посылая по моему телу целую волну сладких спазмов.
— Слава Богу, — прошептала я и мы оба рассмеялись.
А на улице, у самой калитки стоял белоснежный навороченный Лексус, на котором, я знала, ездил Ветров. И в нем нас ждал сам хозяин тачки и Стас Гордеев. Ребята тут же со мной тепло поздоровались, но вели себя уж больно сдержанно и даже деликатно, что на них было совсем не похоже.
— Что это с ними? — решилась спросить я Демида, подозрительно нахмурив брови.
— Боятся с фиолетовыми лицами Новый год встречать, — буркнул Громов.
И я после этого ответа вспыхнула как маков цвет. Да уж, ну а что тут непонятного? Я и он, едем встречать Новый год в какое-то загадочное место на все выходные. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что на уме у этих великовозрастных идиотов только фривольные шуточки и прибаутки и они прекрасно понимают куда меня везут и зачем.
Зараза!
И да, я сразу нахохлилась, но Демид только прижал меня к себе теснее и крепко обнял, почти баюкая в своих объятиях. Вот так, теперь все не важно, ни чужое мнение, ни их пересуды.
Спустя почти полтора часа по запруженной Москве мы приехали в аэропорт Шереметьево, а потом и все вместе прошли первый досмотр.
— А они что, с нами полетят? — косилась я в сторону двух амбалов, что с глупыми улыбками на лицах все еще стояли рядом с нами.
— Нет, просто они оба в меня влюблены и нет сил расстаться, — рассмеялся Громов и опять сгреб меня в охапку, а потом уверенно потащил меня, мой чемодан и свою сумку в сторону стойки регистрации. Да не простой, а для VIP-персон. Ну да, это вам не хухры-мухры, ребята!"
"— Пошто ты нас бросаешь, родненький? — театрально вскидывал руки Ветров, а Гордеев очень достоверно изображал, как рвет на голове волосы и тоже причитал:
— Доколе нам сохнуть в тоске, ненаглядный?
Боже, ну вы бы их видели, просто умопомрачительные дурашки! Громов же только усмехался и качал головой, а потом протянул обеим руку, и они тепло попрощались, ну а мне достались полноценные тисканья в их медвежьих объятиях и напутственные слова:
— Смотри, Малинка, не разбей ему сердце, — это было от Стаса.
— И, пожалуйста, предохраняйтесь, голубки! Я пока не готов стать крестным папой, — а это, само-собой было от Ромы.
