— Ну и чего ты сопишь как паровоз, злюка? — не удержался я от вопроса, пока она рывками выкладывала из своей сумки тетрадь и письменные принадлежности.
Она не отвечала мне, а только продолжала демонстрировать мне свою ярость. Господи ты боже мой, ну какая конфета, а!
— Агата, чем я провинился? — да я упертый баран.
— Своим существованием, — сказала, как отрезала и принялась упорно что-то строчить в своей тетради.
Я ее решил пока больше не трогать ее и тоже смиренно углубился в записи.
Но какая тут может быть учеба, когда рядом сидит такая аппетитная девочка? Да и время капало, а я не продвинулся ни на шаг. Непорядок так-то!
— Насчет экскурсии не передумала? — спросил я спустя минут двадцать.
— Нет, — ответила она и посмотрела прямо мне в глаза, потом окинула мои руки, сплошь забитые татуировками, пирсинг в носу и ушах, феньки, скривилась и продолжила, — и не передумаю.
Я вздохнул и склонил голову над тетрадью. Ладно, лобовая атака не помогла.
Это факт. Пойдем другим путем. Рано или поздно, но я найду к ней подход.
Так и закрутилось. Я каждый день, с утра, на пару приносил ей сладкий презент. То набор макарун ручной работы, то разноцветные донаты, то коробочку Синнабон, то самую большую упаковку Рафаэлло или корзину с шоколадом, но особого эффекта не наблюдалось.
Она даже на меня не смотрела, когда я перед парой ставил на стол рядом с ней свои сладкие подношения и просто делала вид, что меня не существует в этом мире.
А по окончании пары просто вставала и уходила, напрочь игнорируя то, что я ей подарил. В итоге макаруны и донаты сожрали Ромка и Ян.
— Господи, Боже ты мой, Демид, ты такой милашка! — закатывая глаза, с полным ртом вещал Ветров, — В следующий раз тащи побольше этой сладкой фигни, твоей Агате плевать, а вот мне очень даже заходит.
Я же только потирал переносицу и судорожно соображал, как еще я могу пробиться под толстый, непробиваемый панцирь этой невыносимой стервы.
Остальные свои подаренные, но не принятые сладости, я начал уносить ей на большую перемену в столовую. Она несколько раз пыталась прятаться от меня, но, к счастью, у нее ничего не получалось. Мы каждый божий день теперь ели вместе, а ее ярые приспешники даже удивляться перестали.
Вот и сегодня я притащил забытые на столе Синнабоны и водрузил их на общий стол. Пусть хоть друзья ее ко мне симпатией проникнутся.
