Любовь! До тока на кончиках пальцев, когда наконец-то мы соприкасаемся друг с другом…
Будущее! Что мы начинаем строить прямо сейчас.
— Одевайся уже, Дём! — умоляюще смотрю я на него, — Я не хочу опоздать в свой первый рабочий день.
— Не волнуйся, Агата, я — ракета.
И правда, за двадцать минут до начала трудового понедельника мы уже были на месте. Это была небольшая дочерняя компания отца Демида, которая располагалась на нижних этажах в одной из башен «Москва-сити». Демид работал тут же, но только в другом здании и где-то ближе к облакам и, конечно, не все время, уделяя должное внимание своим тату-салонам.
— Я провожу тебя, — шепчет он мне, а потом и подмигивает.
— Уф, ладно, — киваю я, выдыхая напряжение из легких и открывая дверку автомобиля.
И вот офис встречает нас запахом утреннего кофе, шумом принтера и тихими разговорами сотрудников. Мы проходим до приемной самого директора и останавливаемся у стойки секретаря, который благосклонно кивает мне в сторону кабинета моего будущего руководителя."
"— Ну что, удачи? — подмигивает мне Демид и ласково щелкаем меня по носу.
— К черту, — выдыхаю я, улыбаюсь, а затем киваю ему и скрываюсь в недрах указанного мне помещения.
Тут уютно, хотя и достаточно просторно. Панорамные окна задвинуты вертикальными жалюзи, но в помещении светло от многочисленных ламп. И пусто, нет никого, так что я покорно сажусь в кресло для посетителей и принимаюсь ждать.
Спустя минуту дверь позади меня открывается, и я оглядываюсь, недоуменно окидывая взглядом своего парня.
— А ты…Демид?
— Демид Матвеевич, пожалуйста, — по-деловому цедит и со всей серьёзностью впивается глазами в мои глаза.
— Я не понимаю, — встаю на ноги и вопросительно гляжу на него.
— Приятно познакомиться, Агата Вениаминовна. Я — твой прямой руководитель и ты обязана всегда и во всем меня слушаться, — а потом протягивает руку и поворачивает замок на уже закрытой за его спиной двери.
— Что? А где же… — выдыхаю я потрясенно, а потом пячусь назад, когда внушительная фигура Громова слишком стремительно начинает надвигаться в мою сторону, — Дёма! — вскрикиваю я, но меня уже прижимают к себе, задирая юбку-карандаш неприлично высоко, а потом подхватывают под попу и усаживают на стол, впиваясь в губы диким, неприлично глубоким поцелуем.
— Обожаю чулки, — рычит он и одним движением стаскивает с меня нижнее белье.
И вот уже звучит звук расстегиваемой ширинки, а я только дышу глубоко и надсадно, ошалело смотря, как меня раскладывают на рабочем столе.
