Ну и накрутила я себя до невозможности, конечно. Для начала меня возмутила мама, которая пела дифирамбы безымянному дарителю целой корзины сладостей, а потом, всю дорогу до института я гуглила в автобусе, что за цветы мне наприсылал Громов.
И ведь не обычные ромашки мне подсунул и не хризантемы даже, а выбрал очень редкие и дорогие сорта роз, пионов и гортензий. Купить меня решил, что ли, мажор недоделанный? А что сразу яблочный гаджет последней модели не прислал, а? Ой, как бесит, даже слов не хватает!
Все пары я шарахаюсь от него как от прокаженного, боясь, что не выдержу и все-таки выскажу этому недоумку все, что о нем думаю.
Потому что с каждой минутой проведенной под обстрелом его внимания я думаю о нем все хуже и хуже. И если бы в нем было хоть что-то человеческое, но этому парню все это чуждо. Одна цель — только самоутвердиться и повеселиться за мой счет. Ненавижу!
После занятий я намеренно задержалась в институте по надуманным причинам, то расписание смотрела, а еще завернула в библиотеку, только бы не встретиться на выходе с приставучей Погремушкой.
Но все было зря.
Я замерла в дверях и в отчаянии уставилась на него и его друзей, что стояли на парковке у своих навороченных автомобилей и над чем-то потешались. Да что уж над чем-то, надо мной, тут и к гадалке не ходи. Ладно, плевать! Я справлюсь, осталось-то всего три дня продержаться, а потом этот гражданин неприятной наружности и сам от меня отвалится за ненадобностью."
"Знала бы я чем закончится этот день, то вообще бы к нему вприпрыжку побежала.
Он сам мне дал в руки оружие против себя. Да, признаюсь, сначала мне пришлось вытерпеть порцию его приставаний, затем очень тесный телесный контакт в автобусе. К слову, о последнем, это было ужасно! Он прижался ко мне сзади максимально близко, так что дыхание мое разом перехватило и неожиданный рой мурашек окатили меня с головы до ног. Я чувствовала, как его руки заключили меня в своеобразную клетку, как он ведет носом по моей щеке и дальше, спускаясь на шею.
— Громов, отвали! — бурчу я, а сама от чего-то не осознанно, но поворачиваюсь к нему и натыкаюсь взглядом на его губы, что уже совсем-совсем рядом со мной. Красивые губы, жаль только, что принадлежат они подонку, что вздумал играть со мной в жестокие игры. Те самые, где на мои слова не реагируют, а только грозятся поцеловать в ответ, а ты от этой угрозы вся сжимаешься, как пружина и сердце начинает колошматить в груди, как одержимое.
