И такая злоба меня в этот момент обуяла! Ведь я не должна была хранить в своей памяти все то, что было связано с Погремушкой, но совершенно ничего не могла поделать со своей памятью-предательницей, что услужливо, раз за разом, подсовывала мне сцену из лифта, где наши губы соприкасались и мы дышали одним воздухом на двоих. Это не должен был быть он! Демид Громов бессовестным образом украл у меня эти мгновения близости! Вор! Бессердечный обманщик без стыда и совести! Он не достоин того, чтобы я думала о нем и вспоминала его лживые зенки!
Только вот я все равно думала, и вспоминала, и не могла почему-то навсегда вытравить все эти ненужные мне воспоминания из своей головы.
Проклятие какое-то! Да, я злилась на него, ну так и черт с ним, отвалил от меня и слава Богу! Дальше-то зачем все это в голове свей мусолить, Агата Вениаминовна, а? Непонятно…
Выйдя из ванной комнаты, я расчесала свои длинные волосы и нанесла увлажняющий крем на лицо, а потом услышала, как мой телефон натужно вибрирует где-то в недрах моего нового кожаного портфельчика.
Покопалась и обнаружила уже четвертый пропущенный от Машки и только собралась ей перезвонить, как гаджет завозился в моих руках, оповещая об еще одном, пятом звонке от подруги.
— Ну, чего тебе, неугомонная? — смеясь и вздыхая приняла я вызов.
— Малиновская! Ты обнаглела? Я почему все узнаю о твоих телодвижениях последней? То про своего качка татуированного гасилась, теперь вот про Иванова смолчала.
Предупреждаю, редиска ты эдакая, что я в одном шаге от того, чтобы обидеться на тебя!
— Ну а что рассказывать, Маш? Мы сходили на хоккей, наши сочинцы продули, — начала я вещать, но подруга быстро меня перебила:
— Так, стоп, давай-ка с самого начала, как, что, где и почему?
Ну и я ей рассказала, обо всем и по порядку, но только вот приставучей Машке и этого было мало, она, на, моменте, где я начала вещать про матч, опять меня беспардонно перебила:
— Так, погоди, Агата.
Мне вот эту всю фигню про хоккей знать не особо-то и интересно. Ты мне лучше расскажи, как твой Громов отреагировал на то, что ты с другим на свидание пошла.
Я аж встрепенулась вся.
— А при чем тут Громов?
— Х-м, значит, то, что он твой — возражений нет? — рассмеялась Машка.
— Да пошла ты…в баню! Ясно?
Машка от чего-то хохотать стала только еще больше, а я только отняла трубку от уха и недоуменно на нее уставилась.
