Девочки Талера

То, что она не сел в самолет, который загорелся буквально на взлетной полосе, автоматически поставило ее в разряд подозреваемых. А потом еще эта шняга со сменой фамилии и имени.

Демьян говорил, что она была потрясена тем, какие за ее спиной велись игры. Потрясена и подавлена. Самолет, как оказалось, загорелся сам — обнаружились неполадки с топливной системой. Утечка — возгорание — взрыв. Сели те, кто дал добро выпускать машину в рейс, и Нику отпустили.

— Ты с ней связывался, Демьян? — это единственное, что меня сейчас интересует.

Я много наворотил в наших с Никой отношениях, но теперь готов на все, чтобы они с Полькой вернулись домой. В наш дом. А когда туда вернусь я, мы с ней начнем заново. Я много думаю, вспоминаю, сравниваю — у меня тут времени валом, можно думать, пока мозг не сломается.

Знаю, я был слепой и глухой, когда не видел очевидного. И что сходу вычислил Самурай. Я причинил ей много боли. Но еще я знаю, что она меня любит, как и я ее, и что мы обязательно все это сможем пережить.

— Связывался, — подозрительно прячет глаза Демьян, и мне это не нравится.

— Что? — смотрю в упор.

— Тимур, — вздыхает Демьян и молчит.

— Да говори уже, — не выдерживаю, — что ты вздыхаешь как баба на члене.

— Оставь ты ее в покое, Тим, — поднимает он голову и смотрит мне в глаза, — она замуж вышла за того парня, у которого работала в Праге. Они ребенка ждут. Хватит, отстань от нее.

И у меня в голове взрываются сверхновые звезды.

* * *Спустя два года и три месяца

Входная дверь распахивается, и зычный голос грозно произносит:

— Заключенный Большаков, с вещами на выход!

— Иди нахер, Демьян! — отпивая кофе, лениво отвечаю я.

— Тимур Демьянович, — просачивается мимо него моя секретарша с кофе для Морозова, — вам повторить?

— Повтори, — благожелательно киваю и так же благожелательно киваю Морозову. — Садись, подполковник."

"Демьяну после заварухи почти трёхлетней давности дали подполковника и со дня на день отправят на пенсию. Жду не дождусь этого дня, и по ходу, его начальство тоже ждет.

Генералу после госпиталя дали срок, повесили на него всех собак и посадили. Меня, правда, тоже, после того как признали вменяемым. Домашний арест не прокатил, так что в СИЗО мне пришлось отсидеть почти два года. А потом меня освободили за недостаточностью улик.

— Может, вернуть тебя в кутузку за оскорбление лица при исполнении? — задумчиво спрашивает Морозов, делая глоток. — Мало ты там парился.