Девственница для идеального чудовища

Подорву всё там к чертям! Да лучше сдохнуть!

— Ну вообще да, — был вынужден признать Зверь, — не каждая бы так осмелела. Значит, делаем всё возможное?

— Да, — Фил помрачнел.

— Ничего, — заметил его реакцию Егор, — режим быстро охладит тебе голову и разозлит, а большего не нужно.

Филиппу хотелось верить.

— А что у тебя с Марусей? — вдруг вспомнил он.

— Не сошлись характерами.

Зверь засмеялся. Потом резко сделался серьезным.

— Вот только почему-то она мой характер не рассмотрела за девять лет отношений. А когда за плечами семь лет брака и дочь, решила вильнуть.

— Может, еще наладится? — спросил Фил.

— Она уже на третьем месяце от другого, — сообщил Зверь и тряхнул головой, — не важно. Сейчас главное разобраться, что будет с Аськой. Но это мои дела. А общие у нас с тобой совсем другие.

Они еще выпили. Филипп признался, что ни с одной женщиной у него не было так, как с Женькой. Душой, в интиме, да во всем. Ему казалось, он вырвал свое сердце, передал в эти маленькие ручки, а она его бережно и нежно держала.

Зверь советовал делать всё, чтобы быть с Женькой. Когда бутылка еще опустела, поделился опытом, что жить в постоянных претензиях от супруги — хуже всего на свете.

— Шаг за шагом признаешь себя дерьмом, — хмуро ухмыльнулся он, — потому держись за девчонку, если она так к тебе относится.

А следующий день начался с взвешивания и замеров. Зверь только крякал, кружа вокруг Филиппа с измерительной лентой.

— Худеть надо… — бормотал он. — Или черт с ним?.. Хотя нет, все равно надо.

До обеда он дал Филиппу прийти в себя после вчерашнего, а уже потом, из своего офиса сбросил ему на мобильный его новое расписание. Времени и сил на эмоции у боксера точно не должно было остаться.

Тренировки сердечно-сосудистой системы, силовые. И постоянные на технику. Днем Филипп находился в особняке один, не считая тихой горничной, вечером к нему присоединялся Зверь. Тренер вставал с ним в спарринг, показывал изобретенные им фишки.

* * *"

"Если лето обернулось для Женьки одним взмахом ресниц, то сентябрь полз медленно словно большая мохнатая гусеница. При всем том, что девушка была тотально занята на новой работе, она переживала каждую минуту как будто сотню раз. Каждую минуту без Филиппа.