Девственница для идеального чудовища

— Признавать его недееспособным нет повода, — возразил специалист, — пусть отвечает по закону.

— А что с Артемом? — вспомнил о «друге» Фил.

— Ему инкриминировано меньше, — кивнул собеседник, — но всё его от него никуда не денется. Единственный, о ком я хотел с вами поговорить — знакомый вашей девушки Вячеслав.

Фил привстал.

— А с ним что?

Ободов потер ладони.

— Видите ли, Филипп, у нас мало доказательств причастности парня к группировке. Скорее всего, его использовали лишь раз, чтобы пробраться в ваш кабинет.

Чтобы предъявить ему обвинения, нужны показания Евгении. Против него.

Филипп на секунду прикрыл веки. Нелегкий придется делать выбор котенку. Впрочем, ему все равно, если она не захочет ссориться с любимой учительницей, ставшей ей мамой, он поймет.

— Давайте поговорим с Женей позже? — предложил он. — Просто Слава ей не чужой человек.

— Непременно, Филипп, непременно, — кивнул следователь, — но мне бы очень хотелось подтянуть все хвосты этой истории. Парню много не дадут, но и отпускать его глупо, а, может, даже опасно.

Ваша девушка на многое пошла ради вас. По сути только из-за нее нам удалось накрыть Чернопольского. Не солги она, что препарат ее, вас бы тихо-мирно посадили. И даже у меня бы не закралось никаких сомнений, с учетом того, что Артем все же был вашим другом. Только признание Жени показалось мне подозрительным. На фоне всего этого я смею надеяться, Женя захочет сотрудничать со следствием вам на пользу.

— А это не опасно? — нахмурился Филипп.

Ободов слегка улыбнулся.

— Не сложнее, чем дать обычные показания. Никто за парня стоять не будет, для группировки он не представляет ценности. Там от Чернопольского многие открестились, что говорить про случайную шестерку.

Следователь оставил Филиппа озадаченным. Впрочем, мужчина все же не придавал огромного значения расправе над бывшим Женькиным возлюбленным. На фоне всего, что они преодолели, Славка казался ничтожной вошкой. Когда Женя позвонила и сообщила, что они с Лизой выезжают к нему, мужчина о разговоре с Ободовым и думать забыл.

— Родной мой…"

"Женька уже без стеснения произносила нежное слово и покрывала легкими поцелуями травмированное лицо Филиппа. Под ложечкой заныло от ее ласк, Филу казалось, он спит. Он притянул девушку к себе, и она легла прямо на его больничную кровать рядом. Нисколько не смущаясь Лизы, Женька продолжала касаться его губами, гладить, шептать слова любви.

Лиза же с улыбкой наблюдала за ними из белого кресла, стоящего у окна.