– Домой нельзя, тебе уже это объясняли, – хмурюсь я, не понимая, с чего этот неожиданный бунт.
Хорошо вроде время проводили!
– А мне надо! Я больше не могу… Я так не договаривалась! – стоит она на своем.
– Скажи спасибо, что мы не дали закопать тебя где-нибудь в лесочке, Веснушка, – вставляет Захар, не дав мне и слова сказать. – Наш друг именно это предлагал с тобой сделать.
– Я никому ничего не скажу, – всхлипывает Веснушка. – Мне правда надо…
– Нам тоже много чего надо, – не поддаюсь я на женскую провокацию.
– Ты должна была понимать, на какой риск идешь, соглашаясь на предложение отправиться к мужикам на зону. И потом, какая тебе разница, раздвигать ноги на панели или в уединенном доме? Считай, что ты в отпуске! – не понимаю я, чего она ломается.
– Я больше не собираюсь этим заниматься! Это был мой последний заказ! – возмущена она до глубины души.
– Бывших шлюх не бывает, моя дорогая, – ухмыляется Захар. – Ты можешь думать, что заживешь обычной жизнью, но рано или поздно всё равно вернешься к своему ремеслу.
– Не тебе судить…
– Разве ты не кайфовала вчера, насаживаясь на наши члены? – требует друг ответа. – Мы что, тебя насиловали?
– Я не хочу это обсуждать!
– Радуйся, что мы подарили тебе подобный опят, будешь теперь практиковать новый вид секса, за него, кстати, платят больше…
Мне почему-то совершенно не понравилась мысль о том, что нашу Веснушку будут иметь другие мужики. Что она будет так же безудержно стонать, насаженная на чужие херы.
Аня
– Нет уж, спасибо, мне хватит и того, что я зарабатываю, – продолжаю играть перед ними роль уверенной в себе проститутки, которая знает себе цену и сама может ставить условия.
Поразительно, насколько они верят в то, что им обо мне внушили, и вряд ли когда-то переменят свое мнение. Даже если мы когда-нибудь встретимся, например, они случайно забредут в наш клуб, будут считать меня шлюхой, сколько бы ни отрицала. Но я очень надеюсь, что мы никогда не увидимся.
– Денег никогда не бывает много, нам с тобой понравилось, назови цену, – продолжают уламывать, вызывая во мне ужасную злость.
Как же им объяснить, что я больше не хочу, чтобы меня касались? Вообще.
– У вас же есть принципы, которые вы не нарушаете, – захожу с другого бока, – вот и у меня есть. Я не хотела заходить так далеко в своей профессии. Это мое право. Вы же не в плену меня держите, верно?
– Ладно, Анют, хочешь снова поиграть в недотрогу, твое право, – жмет Дмитрий плечами и отпускает меня, и я от радости готова плясать.
