Девственница

 — Ты поедешь к Далхану? Ты поможешь Марго? Тогда я отпущу тебя со спокойной душой.

— Ты зациклилась на этой Марго.

— Я хочу ей помочь. Она очень несчастна.

— Хорошо, детка. Просто спи.



Тагир целует меня в лоб и уходит, а я проваливаюсь в глубокий сон. Мне снится отец, он направляет на меня пистолет, и я внезапно просыпаюсь, дрожа от озноба. Меня охватывает ужасное предчувствие. Внезапно дверь в палату открывается, очень медленно и осторожно. Чувствую себя так, будто попала в фильм Хичкока. С трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать.

Вероника. В ее руках пистолет. Почему я даже не удивлена?

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Неужели Тагир не оставил возле моей палаты охранников? На него это не похоже. Но Веронике он доверял абсолютно. Сейчас, глядя на ее перекошенное от ненависти лицо, понимаю, что мы оба были чудовищно беспечны.

— Из-за тебя, сука, погиб мой любимый! — цедит сквозь зубы Астафьева. — Как же я ненавижу тебя, тварь.

— Кто? Кто тебе сказал такое?!

Это не мог быть Тагир, нет конечно. Но кто еще мог встречаться с Вероникой и так сильно меня ненавидеть?

— Отец? — выдыхаю едва слышно.

Нет, пожалуйста, пусть это будет не так. Да, он чудовище. Но он же растил меня, заботился… Он дал мне жизнь. Я не хочу думать, что меня породило на свет аморальное чудовище. Озноб прокатился по всему телу, внутри что-то оборвалось.

— Ты знала, что он не погиб, с самого начала? — осеняет меня догадка.

Затем в голову приходит другая мысль, и сердце начинает биться неровными толчками: Неужели она была с Тагиром, зная, что Глеб Шахов жив? Она была с ними двумя одновременно?"

"Твои мысли написаны у тебя на лице, — насмешливо произносит Вероника. Да, все так. Я всегда любила твоего отца, знала о его планах, помогала ему во всем. Но и Тагир для меня — нечто особенное. Никогда не желала ему вреда.

Вот почему для отца это стало сюрпризом. Последние кусочки паззла встали на место.

— Мой отец мертв, теперь уже точно и окончательно. Зачем тебе убивать меня? Потому что пообещала? Но никто не спросит с тебя за это… А Тагир спросит… Ты сама видишь, как он любит меня. И нашего ребенка.

— Ничего, я утешу Тагира, — оскаливается Вероника, поднимая руку и нацеливая на меня оружие.

— Советую зажмуриться.