Девственница Дана

Насладится отдыхом, покатается на яхте, возможно, даже порыбачит. Давненько не позволял себе ничего такого. А на море в последний раз был… Да вот когда выбирал себе у Габарашвили невесту, тогда и был. Больше за два года так и не удалось вырваться. Бизнес – это гонка, опасная и бесконечная. А Молотов был по своей природе азартен.

Может, и правда стоит здесь задержаться. В знакомой обстановке молодая невеста к нему быстрее проникнется. Он прогуляется с ней по местным красотам, сводит поужинать, даст к себе немного привыкнуть, прежде чем забрать насовсем.

Девушкам ведь нужно время, чтобы притереться к мужчине, прежде чем разделить с ним постель, особенно если до этого ни с кем постель не делили. А за то, что так оно и есть, Авзураг Габарашвили отвечает перед ним головой. В любом случае Назар скоро проверит это опытным путем.

«Интересно, она меня ждет или нет?» – подумал он, вешая на плечо сумку.

Вдруг с противоположной стороны машины раздался какой-то странный звук, как будто спускало колесо. Назар обошел свой «Гелендваген».

Вроде бы все было нормально, на всякий случай постучал ногой по колесу. Достал ключи, нажал на кнопку включения сигнализации и тут вдруг расслышал за спиной то ли громкий вздох, то ли тихий полустон. Обернулся и замер.

Вот никак не ожидал встретить ее с бухты-барахты на парковке Он готов был поклясться, что еще секунду назад ее там не было. Как только умудрилась подкрасться… Теперь стоит совсем рядом, разглядывает его как какую-то диковинку в витрине магазина.

Волосы у девушки немного влажные, видимо, она только с пляжа.

Да, даже если бы Дана не была его нареченной, он несомненно обратил бы на нее внимание. Не осталось в ней ничего от той шестнадцатилетней худышки, что предстала перед ним два года назад. Теперь это была девушка во всех смыслах оформившаяся, в тысячу раз краше, чем на фото, которые ему прислали. В росте, правда, не прибавила. Как была ему по грудь, так и осталась, но это он переживет.

«Нет, не дам я тебе никакого времени.

Будешь привыкать ко мне в процессе…» – тут же решил он для себя.

Во рту как-то неожиданно пересохло, а руки, наоборот, вспотели.

– Ты обалденная! – протянул он, сглатывая.

В мыслях уже успел стащить с ее плеч эту недоодежду, что девчонки именуют «парео», и приложиться ладонями к мячикам грудей.

Ведомый древним инстинктом, он сразу двинулся к ней, даже за руку почти ухватил, но девушка увернулась.

– Стесняешься? – каким-то неродным хриплым тоном спросил он.