Девственница для бандита

Изо рта вылетают стоны, мольба. Сама не понимаю что пытаюсь сказать. Чувствую абсолютную беззащитность. Поймав языком мои последние судороги, Давид приподнимается надо мной. Чувствую тупое давление тяжелой мощной плоти, издаю глухой стон.

– Смотри на меня, – тихо приказывает Давид.

Мы сливаемся в единое целое, мои щеки становятся влажными от избытка эмоций. Чувствую, что Давид сдерживается, но контроль подводит. Нежность быстро переходит в неистовость. Но именно этого я и хочу больше всего на свете. Чтобы не было контроля.

Обвиваю руками сильные плечи, вонзаю ногти в кожу. Захлебываюсь стонами от каждого проникновения, от его опьяняющего мужского запаха, пропитывающего меня насквозь. Забрасываю ноги на спину Давида, впиваюсь ногтями в его плечи, царапаю их, пока он продолжает неистово двигаться во мне. Волны удовольствия захлестывают, на секунду кажется, что теряю способность дышать. Чувствую, как Давид тоже содрогается, в лоно ударяет мощная струя спермы. Он до боли сжимает мои бедра.

Проходит несколько минут, прежде чем ко мне возвращается сознание.

Чувствую как Давид осторожно выходит из меня. Ложится рядом, обнимает рукой за талию.

– Ты не уйдешь? – сейчас я настолько расслаблена, что не чувствую ни стыда, ни гордости. Могу сказать что думаю и будь что будет.

– Только если ты этого хочешь.

– Нет… не хочу. И не захочу никогда.

Ничего не отвечает. Только коротко целует в плечо и натягивает на нас одеяло. Мне становится удивительно хорошо и уютно. Это даже слаще чем секс с ним. Такое невероятное удовольствие, лежать в объятиях того кого любишь.

Хочется чтобы этот момент никогда не заканчивался. Хотя понимаю, что так не бывает.

Утро. Просыпаюсь крепких объятиях Давида. Долго вспоминаю события вчерашнего вечера и повторяю себе снова, что это не сон. Мы действительно занимались любовью. Снова. После того как я пережила чудовищный стресс. Сегодня, как сказал Давид, мне предстоит поездка в полицию.

Сегодня я хочу этого еще меньше чем вчера. Но капризничать и идти на попятный мне мешают слова Давида.

Что он мог разобраться сам. Но не стал, решил отойти от криминала. Как бы я хотела, чтобы это было действительно так! Чтобы не надо было опасаться покушений или разборок. И неважно, буду я с ним или нет.

Об этом мы вообще не говорили. Не было признаний. Только два изголодавшихся тела. Пронзительный накал чувств.

Когда засыпала, уже проваливалась в сон, мне было настолько хорошо, что прошептала очень тихо: Я люблю тебя.

Но вряд ли Давид мог услышать.