Девственница для бандита

Чувствую, что если сделать так еще несколько раз, возможно, всего пару движений, и наступит разрядка. Подарить измученному телу освобождение…

Еще несколько раз, и…

Внезапно накрывает острое ощущение, будто кто-то смотрит на меня.

Давид стоит привалившись к дверному косяку. Я не слышала как он вошел!

Смотрит на меня. В его глазах пугающая бездна.

Чувствую, как скользит по мне мужской взгляд, задерживаясь на полушариях груди, сосках.

Он не делает ни единого движения, но у меня ощущение, что этот взгляд опутывает меня паутиной.

– Не останавливайся, – этому голосу невозможно противостоять.

Возбуждение накатывает с новой силой.

Мне нужно всего несколько движений рукой, чтобы эти муки закончились, чтобы взорваться, чтобы совершить небольшой полет на планету порока и удовольствия.

Проникаю в себя двумя пальцами. Выгибаюсь дугой.

С губ срывается стон.

Давид следит неотрывно, за каждым моим движением.

Еще один стон, жадный, чуть хриплый, срывается с губ, когда наслаждение пронизывает горячей волной.

Какое-то время пытаюсь прийти в себя, унять дикое сердцебиение и нахлынувший стыд.

Щеки пылают, тело как непослушная вата, в ушах словно вата.

Давид направляется ко мне. Его рука ложится мне на голову, гладит нежно.

– Тебе не надо стыдиться своей чувственности, Лилиана. Это прекрасно. Мужчина убить готов за такую женщину. Отзывчивую. Которая не притворяется. По-настоящему желает.

Он безошибочно угадывает все мои страхи.

Я испытываю благодарность за его слова.

Руки сами тянутся к нему. Он все еще одет. А мне безумно хочется увидеть его голым. Прикоснуться к его коже.

– Разденься… Пожалуйста… – шепчу мольбу.

Он даже не усмехается. Смотрит серьезно. Лицо искажено, напряженное. Тяжелое дыхание.

– Мы слишком громкие для этого дома, малыш, – выдавливает с сожалением.

Я все равно касаюсь его паха. Он каменный. Готовый для меня.

А я готова для него. Полностью.

Но Давид убирает мои руки, стискивает запястья. Наклоняется и дарит короткий поцелуй в губы.

– Выспись как следует. Я заберу тебя вечером.

Сказав это, уходит, оставив с новой волной возбуждения.

На следующее утро не могу себя заставить выйти из комнаты. Делаю шаг к двери, и снова отступаю. Почти уверена, что нас вчера слышали, и поэтому умираю от стыда. Но нельзя же забаррикадироваться до вечера? Хотя, с другой стороны, почему нет? Правда я ужасно голодна, оказывается сексуальные упражнения провоцируют жуткий голод.