Она хотя бы могла прятаться в комнате баронессы. А в этой девчонке, каждый испуганный жест выдавал жертву… Бывает такое. Смотришь на человека и понимаешь, он слишком слаб, чтобы за себя постоять.
Лайон слегка приобнял сестру за плечи. Алес подозревала, что он подумал о том же. Ее же саму охватило непреодолимое желание сцепить пальцы на горле бывшего муженька. Надо было сделать это гораздо раньше…
— Ваше величество! — Карис перешел на фальцет. — Да, я пользовался услугами некоторых служанок. Но исключительно потому, что жена отказывала мне в законных требованиях! Вы можете ее…
Теодор Двенадцатый хлопнул ладонью по подлокотнику.
Его взгляд теперь не отражал ничего, кроме бесконечного отвращения. Вместо решения важных государственных дел копаться в чужом грязном белье… Какая мерзость. Блуд, допустим, законом не запрещен, но у всего должны быть границы.
— Больше вы ни в чем не желаете обвинить свою бывшую жену, барон? — тон его величества не предвещал ничего хорошего. — Сперва она, по вашим словам, провернула какой-то невероятный фокус с записками.
Видимо, написав их за вас. — голос монарха сочился ядом. — Теперь же вы и вовсе несете бессмыслицу. Разумеется, отчаянно мечтающая о детях женщина, так бы и поступила!
Алес моргнула. Ничего себе поворот. Приятно, конечно, что король теперь на ее стороне. Но после подобного заступничества, по девственность лучше молчать. Кто мог знать, что бывший муженек все вывернет именно так.
И как же сильно он хотел заполучить деньги, если гулял налево и направо, лишь бы не прикасаться к жене.
Невыразимый человек вновь склонился к королевскому уху и что-то зашептал. На этот раз, несмотря на звенящую тишину, нельзя было различить и слова. Брови монарха медленно поползли вверх.
— Так вы, барон Кьярти, утверждаете, что баронесса отказывала вам в супружеских требованиях? Прошу прощения, леди Бартон, что касаюсь столь личных вещей.
Алес трепетно опустила глаза, призывая все спокойствие.
— Утверждаю! — к Карису быстро возвращалось самообладание. Он даже бросил в сторону супруги довольно мерзкий взгляд.
— Даже в первую брачную ночь она захлопнула передо мной дверь. Да и потом… ее болезненное ханжество…
— Болезненное ханжество у женщины, которая не скрывала от вас любовников? Которая неоднократно травила нежеланных детей? Не в этом ли вы последние месяцы убеждали свет, желая очернить бывшую жену?"
"Графиня Эрткон, перестав всхлипывать, теперь активно крутила головой, стараясь не упустить ничего из происходящего.
