— Понимаю, что в вашем состоянии можно проспать хоть до самых сумерек, но увы. К полудню я должна освободить комнату, а значит, и вас тут быть не должно.
Парень сел и потер затылок. Мысли все еще путались, а во рту было такое мерзопакостное ощущение, словно хлебнул из выгребной ямы.
— Всегда считал эль злом… Не стоило так напиваться… — он поднял на девушку зеленые глаза. — Прошу прощения, как понимаю, вы и я…
— Нет! — осадила его Кэрин, вспыхнув от одного только предположения. — Я наткнулась на вас в переулке.
И всего лишь не смогла пройти мимо. А так как до вашего дома было слишком далеко, мне пришлось привести вас сюда.
— М… Ааа… — в голове постепенно прояснялось. — Думаю, ночь на улице, могла бы закончиться для меня плохо. Я вам очень обязан.
— Покиньте таверну, не попадаясь никому на глаза, и мы в расчете. — девушка скрестила руки на груди и, не удержавшись, прибавила. — В жизни случается всякое. Но будьте благоразумны и постарайтесь больше не искать утешение в вине. Однажды, это может плохо закончиться.
— Знаю. — Лайон взъерошил волосы, чувствуя настоятельную потребность оправдаться. — И я никогда прежде не напивался. Просто вчера… вчера… — он замолчал, чувствуя, как перехватило горло.
Кэрин подала ему кувшин с водой.
— Из бессвязного бормотания я поняла, что у вас кто-то умер.
— Дядюшка… — Лайон сделал большой глоток, и ему стало чуть легче. — Старший брат моего отца. Они не ладили, но после смерти родителей, дядюшка взял меня на попечение и оплатил учебу…
— Он был хороший человек?
— Да.
— парень теперь смотрел в сторону. — И я старался быть достойным его имени. Надеялся заслужить уважение. Думал, что если преуспею в учебе и делах, то он согласится хотя бы на одну встречу… Что бы я мог лично выразить свою благодарность.
Кэрин изогнула бровь.
— Вы с ним ни разу не виделись?
— Никогда. — Лайон вернул кувшин на место. — Он так и не сумел простить моего отца за… Неважно. Но он позаботился обо мне. И был последним человеком, родным мне по крови.
— Соболезную.
Однако если продолжите пить, вас могут однажды прикончить в темном переулке. И тогда усилия вашего дядюшки пойдут прахом. Вам уже не сказать слова благодарности лично, но вы можете быть достойным его памяти."
"Эта отповедь произвела больший эффект, чем любые слова жалости или сочувствия. Парень удивленно вскинул голову.
— Мне казалось, что люди, служащие богу, очень чутко относятся к страданиям других. Вы сами когда-нибудь теряли близких?
— Нет. Я сирота.
