Однако в этом человеке чувствовалось внутреннее благородство и стать. Не приходилось сомневаться — в молодости он был очень хорош собой. Как, впрочем, и сейчас.
— Леди Алесия, — один его голос пробирал, вызывая легкий трепет и почтение. — Любой брак скреплен на небесах, а женщина не может быть без мужчины. Даму, покинутую супругом, крайне редко принимают в благородных домах. Вы лишитесь статуса и уважения. Кроме того, у вас едва ли будет шанс повторно вступить в брак.
Только и всего? Ира едва удержалась, чтобы не фыркнуть.
Но вместо этого, смиренно опустила глаза.
— Я все это хорошо понимаю… Но барону нужен наследник. И другая жена, которая сможет его дать.
— Граф Ормс говорит очень здравые вещи. — проскрипел старец. — И его величество, в своей мудрости, готовы дать вам еще один год.
Карис скрипнул зубами. Однако девушка тоже не испытала восторга. Провести с этим типом под одной крышей целый год? Да ладно жить вместе, но ложиться в постель? Ее натурально передернуло. Вдруг и правда ребенок получится? Тогда уж точно не удастся сбежать.
— Благодарю его величество за оказанную милость, — (на язык так и просилось: «но я — пас»). Пришлось выразиться более изящно. — Но годы идут, барон не молодеет. Кто знает, как скоро наступит тот момент, когда он окончательно утратит способность исполнять свои мужские обязанности?
Кариса вновь перекосило. А Ира почему-то испытывала непреодолимое желание, еще раз проехаться ему по больному. В глубине души она признавала, что выплескивает сейчас на барона то, что предназначалось Данилу.
Но ничего не могла с собой поделать.
— Вы уверены, баронесса? — поинтересовался король. — Обратного пути уже не будет.
— Ваше величество, я понимаю. И готова на этот шаг.
Теодор Двенадцатый кашлянул, задумчиво глядя на молодую женщину. Всего год назад, на этом самом месте, она, задыхаясь от слез, умоляла дать ей шанс сохранить семью. А теперь такие разительные перемены. Может, это крайняя степень отчаяния? Или баронесса сама не понимает, что говорит?
Не похоже.
В темных глазах лишь уверенность и решимость.
Однако прежде не случалось такого, чтобы женщина легко соглашалась на развод. За тридцать девять лет правления — целых четыре подобных процесса. И после каждого, отвратительное послевкусие. Гадко это, подписывать семье приговор. Но без личного королевского указа, супругов никогда не разведут.
И если мужчина может спокойно продолжать светскую жизнь, то на разведенных женщинах, общество ставит жирный такой крест.
