– Мы не воры! Мы благоро…
– Так нет же, вы легких путей не ищете! – не дал договорить зор-заре ящер. – Плата за визит в Тритэру – ерунда для духа, но она ослабляет человека, лишает сил, а ты, Лола…
– А что я? – Она виновато потупила красные глазки. – Мы просто хотели пробраться в твою комнату, не привлекая постороннего внимания.
– И зачем же? – Блондин посмотрел на Ашку, ожидая услышать признание про пресловутый сапог, а заодно и про маскарад с Лейлой, но девушка будто в рот воды набрала. Вместо ответа она снова начала ерзать, пытаясь сползти с его колен и свалить в призывно распахнутый шкаф.
Эти ее телодвижения отозвались сладкой болью в паху мужчины, а заодно и вспышкой злости, проскользнувшей в его словах.
– Чтобы снять с меня скальп и откачать пинту крови? – проговорил он, стиснув девушку так, чтобы она сидела смирно.
– Точно! – тут же поддержала версию Лола. – Это все ее идея была, – с оскалом типа «а я вообще тут мимо пробегала», сдала напарницу киса. – Наука порой толкает ученых на странные подвиги, – философски заключила она.
– Наука? – хмыкнул Арэт, успокаиваясь. – Йошкин кот вас на подвиги толкает, то есть кошка.
– Я не… – начала было зор-зара, но дракон перебил ее, указав на бар у стены:
– Чашки неси, бестия хвостатая. И прекрати пользоваться шкафом в качестве портала. Двери никто не отменял, – проворчал он, зарываясь лицом в мягкие волосы изобретательницы. Та сидела тихо и больше не дергалась. Но мужчина чувствовал едва заметную дрожь в ее хрупком теле и видел, как горят кончики девичьих ушей.
Не сдержавшись, он коснулся губами одного из них. Ашка мягко отклонила голову, вздохнула и, пробормотав что-то неразборчивое, принялась разворачивать конфету.
Полчаса спустя, не спеша потягивая уже третью чашку чая, Ашель Эльт-Карти рассеянно размышляла, как так получилось, что желание провалиться сквозь землю сменилось абсолютным довольством и собой, и драконом, и даже предприимчивой зор-зарой. От неловкости остались только отголоски где-то глубоко внутри.
Мужская рука, обвивающая талию, казалась естественным продолжением собственного тела, а пушистый ковер в чужой спальне – самым подходящим местом для ночного чаепития.
Арэт с Лолой привычно перебрасывались ироничными репликами и, казалось, не обращали ни малейшего внимания на притихшую изобретательницу. Их дружеская перебранка была настолько обыденной и знакомой, что создавалось впечатление, будто ничего особенного и не произошло.
