Он никогда не слышал о такой ловушке раньше, хотя кое-какие смутные подозрения все же теснились в его беловолосой голове. И то верно, лучше уж подозрения, нежели мысли о девичьих прелестях, полускрытых золотистой тканью подаренного им платья, о ее припухших губах, которые она чуть покусывала от усердия, создавая очередного чудика, о маленьких пальчиках с коротко подстриженными ноготками вытянутой формы, о чуть суховатой коже на ее теплых ладонях, чудесным образом не загрубевших от мозолей, что при Ашкиной профессии не редкость… и о расплавленном золоте самых красивых на свете глаз.
Арэт шумно выдохнул, усилием воли приструнив разыгравшуюся фантазию, и не без помощи все той же воли вернул руку с открытого участка девичьей груди обратно на голову изобретательницы. Ашка что-то мурлыкнула, не просыпаясь, и как котенок потерлась щекой о его ключицу. Очередной тяжелый вздох мужчины сопровождался золотистыми искрами неконтролируемой магии. Вокруг на мгновение стало светлее, но вскоре все вернулось на круги своя.
«Эх», – с тоской вздохнул дракон, мечтая в этот момент не о неопознанных уголках вселенной, а о шелковых простынях на своей большой кровати. И чтобы на них непременно лежала она – его желтоглазое сокровище. Сильнее прижав к себе изобретательницу, будто боялся, что она исчезнет, мужчина прикрыл глаза. Драконье чутье молчало, не ощущая угрозы, а потому Арэт вполне мог позволить себе немного расслабиться. Помечтать, подумать, вспомнить…
Без подоспевшего в последний момент дракона это хрупкое чудо, тихо посапывающее в его объятиях, уже погибло бы тут в одиночестве.
Чем бы ни являлась сумрачная западня, она была идеальна. Темница из абсолютной свободы: ни стражи, ни замков, ни окон, ни дверей, ни стен, ни пола, ни потолка, ни еды, ни воды – ничего! Хорошо хоть воздуха хватало. Самому ящеру, вопреки его язвительному заявлению, брошенному девушке, здесь ничто не угрожало. Права была госпожа Эльт-Карти, считая, что драконы – существа от рождения волшебные. Какое-то время Арэт и в человеческом облике мог подпитывать себя магией, черпая ее из родной стихии, а потом перекинуться в ящера и, погрузив себя в продолжительный драконий сон, дрыхнуть тут хоть вечность, время от времени просыпаясь и сходя с ума от скуки и одиночества.
Потому что погрузить в глубокий сон человеческую девочку, не обласканную вниманием Эраша, он тоже мог, а вот выводить ее из этого состояния каждый раз, когда захочется с ней пообщаться – было чревато для хрупкого организма малышки.
