По дороге Тео заскочил в свою гардеробную, взял из шкафа свежую рубашку, одновременно срывая ту, в которой ходил весь день, и галстук в тон к пиджаку. Затем он постучал в дверь спальни.
— Уходите! — Голос раздавался из ванной комнаты.
— Выходи, Бет! — У него не было ни сил, ни желания церемониться с ней, все эти мелкие женские драмы не казались ему занимательными, а чувство вины, царапающее его изнутри маленькими коготками, он предпочел не замечать.
За запертой дверью ванной Бет покачала головой, не отрывая заплаканных глаз от зеркала.
Ее новая прическа качнулась и легла, сохраняя форму, которую ей придали умелые руки стилистов. Она знала, что нужно было остановить их еще в тот момент, когда падающие на пол пряди стали напоминать ковер.
— Знаете, мне не слишком идут короткие волосы.
— Мы сохраним их длину, — ответил ей тогда парикмахер.
Действительно, когда он закончил, отдельные пряди все еще касались плеч, но Бет все равно чувствовала себя почти голой и выставленной напоказ — раньше она могла спрятать лицо за густыми, тяжелыми прядями, а теперь они были частично убраны наверх, частично превратились в блестящие завитки.
Потом стилист еще долго твердил, что всю свою сознательную жизнь она совершала преступление, скрывая такие прекрасные скулы, но Бет уже было не до того.
Тео прислонился к косяку и недовольно поинтересовался:
— И что ты планируешь делать? Остаться там навсегда?
Жизнь в ванной не казалась ей сейчас такой уж ужасной. Говорят, человек очень долго может прожить на одной лишь воде, а ее здесь было в избытке.
Бет в состоянии, близком к панике, прислонилась к стене и постаралась дышать ровно. Но и отсюда она видела свое отражение в огромном зеркале: короткие черные волосы, макияж, которому не повредили ни слезы, ни тщетные попытки смыть его водой, черное платье, облегающее ее тело, словно вторая кожа. Ей казалось, что из зеркальной глубины на нее смотрит совершенно незнакомая ей женщина, которую Бет не узнавала. Что ей сейчас действительно было нужно, так это какой-нибудь промышленный очиститель, чтобы смыть эту проклятую штукатурку с лица.
А еще добраться до своей одежды, которая осталась на кровати в спальне.
— Я никуда не выйду, пока вы там! — крикнула она в ответ.
Она услышала приглушенное ругательство, но затем нетерпеливый голос из-за двери откликнулся:
— Ладно, мне все это надоело, из-за тебя я опаздываю на встречу. Можешь сидеть там хоть до конца времен.
С замиранием сердца Бет услышала, как хлопнула дверь.
