Андреас заглянул в папку и с изумлением поднял голову:
— Как, скажи на милость, ты догадался, что… Но он разговаривал с воздухом. Тео в кабинете уже не было.
При дневном свете дом Элизабет выглядел еще хуже. Тео выходил из машины, когда входная дверь открылась и из нее вышли двое мужчин. Их профессия была очевидна с первого взгляда, а если бы у Тео остались какие-то сомнения, то застывшее на лице Бет выражение горя и отчаяния развеяло бы их.
Эмоции, так несвойственные ему, о которых он уже начал забывать, сдавили его грудь.
Она была бледной, как привидение, в ее огромных глазах поселились опустошенность и боль, а под ними залегли темные круги.
Она перевела взгляд на Тео и, похоже, несколько мгновений не понимала, кто перед ней стоит. Затем на ее лице мелькнула тень узнавания, она судорожно вздохнула и заставила себя растянуть губы в улыбке.
— У меня все в порядке.
«Почему он здесь?» — отстраненно подумала Бет. Это странное, неестественное спокойствие сопровождало ее весь день, с того самого момента, как ей позвонили из дома престарелых и сообщили, что ее бабушка умерла во сне.
— Прости, я должна была прийти на… — Ее голос оборвался, словно она забыла, что собиралась сказать.
Тео осторожно обнял ее за плечи и ввел обратно в дом.
— А где кухня?
Бет кивнула в нужную сторону.
Она сидела за столом и безучастно наблюдала за тем, как Тео открывает и закрывает шкафчики в поисках кофе, пытаясь понять, как он здесь оказался.
Тео вложил ей в руки горячую чашку:
— Выпей.
Бет сделала глоток и скривилась:
— Я пью кофе без сахара.
— Не сегодня.
Он дождался, когда чашка опустеет, и только тогда решился задать роковой вопрос:
— Твоей бабушки больше нет?
«Нет». Это звучало так безнадежно. Бет почти слышала шорох льда, сковавшего ее сердце.
Она больше никогда ее не увидит.
Бет прикусила губу, кивнула и увидела в глазах Тео ту же боль, что сейчас клещами сжимала ее сердце. Словно он правда понимал, что она сейчас испытывает. Возможно, так и было, ведь когда-то он потерял любимого брата.
— Утром медсестры принесли бабушке чай, но так и не смогли ее разбудить. — Бет попыталась поставить чашку на стол, но ее руки так тряслись, что она не могла этого сделать.
— Мне очень жаль, — тихо сказал он, почти физически ощущая ее боль.
Он знал, что позже она возненавидит его за то, что он увидел ее такой: жалкой, беспомощной, — эту часть своей личности Бет всегда скрывала от мира, но сейчас ему было все равно.
