— Ты даже не представляешь, какое это облегчение для меня! — откликнулся он, и Бет, удивленная его иронией, подняла голову и заглянула ему в лицо.
Мысли Тео вернулись к разговору, состоявшемуся после памятной ночи.
— Ты об этом говорила тем утром? — Тогда ее реакция разбила ему сердце, и каждый раз, когда он прокручивал в памяти их диалог, его грудь разрывалась от боли.
Она кивнула.
— Наверное, ты думаешь, что я ужасно жалкая, — прошептала она, обнимая себя руками, словно пытаясь согреться.
Глядя на эту хрупкую девушку, Тео почувствовал, как его грудь переполняет нежность.
— Почему я должен так думать, agape mou?
— Бабушку еще даже не похоронили, а я…
Облегчение, которое испытал Тео, когда он наконец понял, что руководило Бет в то утро, нельзя было выразить словами. Его руки мягко легли на ее плечи.
— Думаю, что очень многие люди сочли бы ужасными не твои действия, а мои. Да, ты просила меня заняться с тобой любовью, но я не должен был соглашаться. Я воспользовался твоим состоянием.
Теперь пришла пора Бет изумляться.
— Что за глупости? Ведь ты не делал ничего, чего бы я не хотела.
Их глаза встретились. Не задумываясь о том, что она делает, Бет склонила голову, прижавшись щекой к лежащей на ее плече руке Тео, радуясь ее теплу. Через секунду Тео притянул ее к себе, и Бет со счастливым вздохом спрятала лицо у него на груди. Все, что она сейчас слышала, — это стук его сердца, которое билось совсем рядом с ее собственным.
— А ты все еще…
Он не решился закончить предложение, но Бет поняла его без слов.
— Да, Тео, — прошептала она.
На его лице заиграла счастливая улыбка.
— Тео, у меня отлетел каблук! — услышали они за спиной визгливый голос.
Бет подскочила и тут же испуганно отстранилась от Тео, словно они были пятиклассниками, застигнутыми во время поцелуя на заднем дворе школы. Интересно, сколько эта женщина наблюдала за ними и какую часть их разговора она слышала?
Над ее ухом Тео прошипел греческое проклятие, с ненавистью глядя на Ариану.
У этой женщины просто талант появляться в ненужном месте и в ненужное время. Он сделал видимое усилие, чтобы взять себя в руки, и уже спокойным голосом произнес:
— Я ведь говорил тебе, что это неподходящая обувь, но ты настояла на том, чтобы идти вместе со мной.
— Идти, а не бежать.
Тео сжал зубы, пытаясь сдержать гнев и проклиная греческие законы гостеприимства, не позволяющие выгнать эту незваную гостью взашей.
